Browse By

7/40

Ловушка ностальгии: деконструкция дискурса

Это тот штеттл1, откуда вышли мои предки. И который сгорел в Шоа2. А остался только здесь, в Стране3. И это — часть меня (я так ощущаю, безо всякого пафоса). И я готов терпеть некоторые неудобства, лишь бы он сохранился (…)

Отсюда (ветка)

Мне всегда было любопытно, в чём суть и великая сермяжная правда этой грусть-тоски. Мне кажется, дело тут — в наибольшей степени — в том, что пресловутый «штеттл» не помер своей смертью в результате начавшейся на рубеже ХХ в. индустриально-научной революции в Центральной и Восточной Европе и сопутствующих ей явлений — урбанизации, массовой миграции, ломки социально-экономических паттернов, — а был, действительно, уничтожен безвременно и за очень короткий срок в ходе ужасной Второй Мировой войны. Причём это уничтожение сопровождалось жуткими кровавыми эксцессами, этноцидом и грабежом апокалиптических масштабов.

Но если попробовать разобраться, — что такого замечательного было в том «штеттле»? Чем он так славен? Благополучием, или, паче того, богатством быта и хозяйства? Пресловутой «духовностью»? Какой-то особенной, выдающейся нравственностью? Учёностью? Красотой и богатырской статью штеттлян и штеттлянок? Ничего этого не было и в помине — по всей совокупности внешних и внутренних причин. А было довольно-таки жалкое существование на грани нищеты в постоянном страхе-ожидании: какие ещё запретительно-дискриминационные меры выдумает чиновный «хений» — российской или габсбургской имперской бюрократии, польской или румынской «национально-освободительной» хунты. Откуда будет предписано выселиться неведомо куда в 48-мичасовой или ещё какой срок. Ограбят жидокомиссары или обложат непомерными налогами на «жидовство» («за Землячку и Троцкого!») какие-нибудь свидомитые атаманы. Напишет ли очередной Шолом-Алейхем жалобно-слезливую пиеску об очередном Тевье-молочнике или так сойдёт. Что в этом всём интересного или прекрасного?

Или вот по этому тоскуете вы, мои дорогие друзья?

Любовь?
Но съеденные вшами косы;
Ключица, выпирающая косо;
Прыщи; обмазанный селёдкой рот
Да шеи лошадиный поворот.
Родители?
Но, в сумраке старея,
Горбаты, узловаты и дики,
В меня кидают ржавые евреи
Обросшие щетиной кулаки.

Можно сколько угодно проклинать Багрицкого за его комиссарство, но нет ли в том «заслуги» и самого штеттла?

Сдаётся мне, в беспричинном умилении штеттлом, в его безосновательной и временами непомерной идеализации есть большая доля неосознанного или даже стихийного руссоизма, тоски по «благородному дикарю», по старым «добрым» временам, ничем действительно добрым не отмеченным. И эту глупую (в основном, боюсь, именно что глупую) любовь надо бы хорошенько отрефлексировать и — глупую её часть — сложить в архив. Не ради какой-то там «дружбы народов» — ради себя самих.

Измениться, чтобы сохраниться, — потому что, оставаясь твердокаменными приверженцами прошлого, мы рискуем в этом прошлом навсегда и остаться.


1) Штеттл (идиш) — местечко
2) Шоа (иврит) — Катастрофа европейского еврейства
3) Страна — Израиль

%d такие блоггеры, как: