Browse By

Глобальный джихад Салафи

Всесторонний анализ

Игорь Хохлов родился в 1977 г. в Москве. В 1997 г. закончил Московский государственный институт международных отношений (МГИМО МИД РФ). В 1999 году закончил Российско-французскую магистратуру МГИМО.

В настоящее время — научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук, преподаёт на кафедре Социологии международных отношений Социологического факультета МГУ авторские спецкурсы «Россия в меняющейся системе международной безопасности» и «Политические конфликты: внутренние и международные аспекты», а также курс «Социология международных отношений».

Террористические атаки 11 сентября 2001 года на здания Всемирного торгового центра (WTC) в Нью-Йорке и здание Пентагона в Вашингтоне, показали мощь террористической сети.

Международная сеть Глобальный джихад Салафи и ее подразделение Аль-Каеда аль-Сульбах (Al-Qa’idah al-Sulbah) — главные организаторы масштабных терактов последних пятнадцати лет — являются самыми мощными террористическими и общественными организациями, целью которых является установление истинно исламских правительств и возрождение ислама.

В этой публикации приведены общие данные о Глобальном джихаде Салафи и организации Аль-Каида — Международный исламский фронт джихада против иудеев и христиан.

Появление таких организаций, как Глобальный джихад Салафи (движение салафистов) и международная террористическая сеть Аль-Каида — Международный исламский фронт джихада против иудеев и христиан — это следствие единой тенденции, господствующей в современном мусульманском мире, а именно — подъема радикального и воинствующего исламизма.

Для того чтобы понять причины, толкающие десятки тысяч молодых людей на добровольную смерть во имя исламистского джихада против западного мира, необходимо обратиться к теологическим и идеологическим основам исламского терроризма. Важно осознать, что нынешнее состояние международного исламистского террористического движения — это следствие длительного эволюционного процесса.

Радикальный воинствующий исламизм, являющийся движущей силой современного международного терроризма, возник из идеологического конфликта традиционного суннитского и шиитского ислама с западной цивилизацией и непосредственно связан с тем глубоким кризисом, в котором оказался мусульманский мир к концу XX века.

Всего несколько веков тому назад ислам был самой жизнеспособной конфессией и доминирующей религиозной силой в мире. Мусульманские страны значительно превосходили христианский мир в развитии точных и естественных наук, искусстве, культуре, в них была создана образовательная система, значительно опередившая свое время. Несколько последних столетий сильно изменили это соотношение — сейчас земли ислама испытывают все возрастающие политическое, экономическое и военное влияние западных стран и, в первую очередь, США. Европейские культурные, общественные и технические достижения затмили прежнее величие мусульманского мира и подрывают сами основы исламской веры.

Конфликт между исламской и европейской цивилизацией возник не вчера и назревал в течение многих столетий. Иранский ученый и дипломат Ферейдун Ховейда (Fereidun Howeida, бывший представитель Ирана в ООН) отмечает, что исламская цивилизация прекратила свое развитие с XII века в результате ряда серьезных внутренних кризисов и под влиянием все нараставшего давления со стороны христианства. В XI веке мусульманский мир потерпел ряд серьезных военных и внешнеполитических поражений: крестоносцы заняли Левант (историческое название территорий, находящихся на восточном побережье Средиземного моря) и Святую землю; были основаны христианские государства на территориях, которые исламисты считали «землей ислама»; на Пиренейском полуострове христиане начали выдавливать мусульман из Испании и Португалии — последнее событие, завершившееся во второй половине XV века, исламская историография называет «андалузской трагедией».

Эти поражения оказали огромное влияние на моральное состояние исламского мира, следы которого сохранились до наших дней. Так, уполномоченный представитель Усамы бен Ладена Абу Гаят, давший интервью арабским средствам массовой информации 7 октября 2001 года — менее чем через месяц после терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне — заявил, что «американскую политику и Израиль ждет поражение, потому что исламский мир не потерпит повторения андалузской трагедии в Палестине».

Безуспешные попытки мусульманских правителей вернуть утраченное в течение всего XI и начале XII веков приводили лишь к дальнейшему ослаблению или падению исламских режимов. Серия пережитых военно-политических поражений требовала немедленного реванша, она привела к милитаризации исламского мира и появлению нового поколения военных лидеров, которые повели мусульманские армии возвращать земли ислама. Курд Саладин, нанесший несколько серьезных поражений крестоносцам с 1187 по 1192 годы и марокканец Абдул Мамин, успешно воевавший с христианами в Испании с 1146 по 1163 и в 1195 году, до сих пор являются кумирами сотен миллионов мусульман по всему миру и постоянно упоминаются в фетвах (фатвах) религиозных деятелей и исламских террористов как образцы верного жизненного пути истинного шахида.

Подобная милитаризация общества и государства имела и оборотную негативную сторону — на фоне военных успехов мусульман в XII веке происходил стремительный упадок исламской культуры и цивилизации. Необходимость объединения исламского мира заставляла новых правителей-полководцев использовать религиозный экстремизм в качестве мощного мобилизационного ресурса и как оправдание своей неограниченной власти, обвиняя своих просвещенных предшественников во всех прежних поражениях мусульманского мира.

Упрощенное толкование Корана и следование экстремистским исламистским догмам приводили к отказу от собственных научных и культурных достижений, причем это процесс продолжается до сих пор. Так в 1192 году улема в Кордове (Испания) сожгла все книги из главной научно-медицинской библиотеки, а через 800 лет в 1979 году по распоряжению аятоллы Хомейни была проведена исламизация высшего образования Ирана, что привело к закрытию с 1980 по 1983 год всех неисламских университетов в этой стране и преследованию преподавателей светских дисциплин.

Подобные тенденции, приводящие ко все увеличивающемуся культурному и экономическому отставанию исламского мира, стали источником возникновения ревизионистских движений, которые видели выход в возвращении к чистому исламу салафов (салаф (salaf, араб.) — один из первых последователей пророка Мухаммеда (другие варианты транслитерации Мохаммед, Мохамед, Мухамед, Магомет)). Салафисты призывают следовать строгой интерпретации Корана и считают все иные толкования еретическими.

Основными идеологами салафистов являются: Мухамед ибд Абд аль-Ваххаб (Muhammad ibn Abd al-Wahhab, 1703 или 1704 — 1766, 1787 или 1792) — основатель ваххабизма, заключивший союз с Мохаммедом ибн Саудом (Muhammad ibn Saud) — местным военачальником на Аравийском полуострове в 1765 году; Сабри Халиль аль-Банна (1937 — 2002), известный как Абу Нидаль, Мавлана Абу-ль аль-Мавдуди (Maulana Maududi, Mawlana Abu’l-A’la Mawdudi, 1903 — 1979) — основатель пакистанской ветви Аль-Гамаа аль-Исламийа (Джемайя Исламия), Сауд Кутб (Сайид Кутб, Sayyid Qutb, 9 октября 1906 — 29 августа 1966) — активный член египетской террористической организации Братья мусульмане (Гамаат аль-ихван аль-муслимин), Мухаммад Абд аль-Салам Фарах (Mohammed Abd al-Salam Faraj), Усама бен Ладен (Осама бин Ладен, Osama bin Laden, родился 10 марта или 30 июля 1957 года) и Айман аль-Завахири (Ayman al-Zawahiri, родился 19 июня 1951 года).

Термин «глобальный джихад» характеризует последние тенденции в деятельности исламистких экстремистов. Если ранее основное внимание уделялось революциям в отдельных странах или регионах с целью изменения правящего режима или государственного строя, то теперь приоритет отдан борьбе с Соединенными Штатами Америки, Израилем и европейскими странами.

Наибольшую роль в подобных изменениях стратегии исламистов и в том, что именно в международном терроризме они увидели наиболее перспективный метод борьбы, сыграли следующие факторы:

• неудачи революционных движений и фронтов в совершении исламских революций в арабских странах;
• трудности, которые испытывает исламский мир под влияним вестернизации модернизации, наступления западных ценностей — эти факторы влияют как на мусульманские общины в западных странах, так и на население арабских стран;
• религиозная неграмотность многих молодых мусульман, которая делает их жертвой исламистских сект, утверждающих, что лишь их трактовка Корана является истинно верной;
• развитие телекоммуникаций, способствующее усилению связей между различными частями мусульманского мира;
• серия конфликтов в Афганистане, Боснии, Албании, Косово, Чечне, Филлипинах, Индонезии и Кашмире, которые были истолкованы как столкновение исламского и христианского миров;
• распад Советского блока, Советского Союза и дискредитация коммунизма, что привело к возобновлению старых этнических и религиозных конфликтов;
• неспособность арабских националистических правительств решить проблемы общества и добиться победы над внешним врагом;
• усиление борьбы с экстремистами в арабских странах и на Ближнем Востоке, что привело к перемещению центра исламистской деятельности в другие регионы мира;
• либеральное отношение европейских правительств к иммигрантам и беженцам из мусульманских стран и терпимое отношение к их религиозной и политической деятельности на территории своей европейской родины.

В чем же состоит принципиальное отличие «Глобального джихада Салафи» от других экстремистских исламских движений? Несколько столетий эволюции воинствующего исламизма привели к формированию четырех типов стратегии для защиты традиционных исламских ценностей в новом глобальном мире. Понимание различий этих четырех видов джихада очень важно для осознания роли идеологического фактора в международном исламистском движении.

Первая стратегия исламского джихада основана на традиционном для любого мусульманина обязательстве защищать земли ислама, религию и традиции, которым угрожают армии кафиров (неверных). Когда такой джихад санкционирован фетвой (фетва или фатва — религиозное наставление, изданное духовным лидером или исламским судом, дает указание как справляться с проблемами), борьба с неверными становится священным долгом каждого мусульманина. Классическим примером такого глобального джихада в новейшей истории стало сопротивление вторжению Советских войск в Афганистан в конце 1979 года — десятки тысяч мусульман со всего мира откликнулись на призыв и приняли участие в международном джихаде против шурави (советских войск).

Вторая стратегия исламского джихада — это дава (dawa), призыв к исламу. Дава состоит в точном следовании нормам ислама и соблюдении всех религиозных ритуалов в том виде, как это делал Пророк и его первые последователи, во всех сферах жизни. Эта стратегия Таблихи Джамаат (Tablighi Jamaat), исламского движения, действующего неофициально на уровне низовых общин, успешно развивается и завоевывает все больше сторонников, но в силу своей скрытности от общественного внимания и аполитичности, она привлекает к себе мало внимания. Закрытость и пацифисткая направленность Таблихи Джамаат делает это движение неопасным для западного мира и, с точки зрения борьбы с международным исламским терроризмом, не представляет собой значительного интереса.

Третья стратегия джихада проповедуется террористическими организациями Египетских исламистских экстремистов, борющимися со светской властью Египта, — самой крупной из них является Аль-Гамаа аль-Исламийа (Джемайя Исламия).

Исламистские идеологи этих движений определяют современные мусульманские государства термином Джахилия (Jahiliyya), то есть относят их к варварским обществам, находящимся в том же непросвещенном языческом состоянии, в котором они находились до откровений Пророка Мухамеда. Лидеры этих стран являются отступниками, так как отказываются ввести шариатское право (законы Шариата), следовать догмам Корана и вести истинно исламский образ жизни, а потому заслуживают смерти. Исламисты этого толка призывают к свержению подобных режимов, так как идеология исламских террористов исключает мирные способы борьбы с еретиками.

Таким образом, исламистские экстремисты третьего типа считают первоочередной задачей уничтожение «ближнего врага» в лице собственных продажных правительств, являющихся послушными исполнителями воли западных государств, и, в первую очередь, Соединенных Штатов Америки. После свержения марионеточных правительств собственных стран и установления истинно исламских режимов в соответствии с кораническим правом, можно будет перейти к следующей фазе джихада — к уничтожению «дальнего врага» — Израиля и США. Эта стратегия исламского джихада вызывает наибольшие споры среди исламистов, так как предполагает уничтожение других мусульман.

Четвертая стратегия исламского джихада — это стратегия глобального джихада салафи, которая была впервые провозглашена Усамой бен Ладеном в фатве 1996 года и прямо противоположна предыдущей стратегии. В своих многочисленных обращениях и книгах Усама бен Ладен доказывает, что конфронтация с христианским и иудейским западом в военной, экономической, культурной, идеологической и религиозной сферах — объективна и неизбежна.

Осама бин Ладен и ряд его сторонников — в частности, Айман аль-Завахири — считают основным приоритетом уничтожение «дальнего врага» в лице США и Израиля. По мнению бин Ладена, «ближний враг» — правительства мусульманских государств — полностью зависит от поддержки западных стран и марионеточные режимы исламских государств рухнут сразу после того, как «крестоносцы» уйдут со Святой Земли, так как только поддержка со стороны неверных позволяет прогнившим режимам мусульманских стран удерживаться у власти.

Любопытно, что в среди руководителей входящих в сеть Аль-Каида организаций нет единого понимания того, какая из стратегий джихада более эффективна. Так, лидер группировки Аль-Джихад Айман аль-Завахири, как и бен Ладен — является сторонником четвертой стратегии; а руководители Джамаа Исламия (Аль-Гамаа аль-Исламийа, Джемайя Исламия) Рифаи Ахмед Таха (Абу Иссир) и Харакат-уль-Муджахедин (Харакат уль-Ансар, Аль-Хадид, Движение борцов за веру, Движение соратников Пророка) Фазул Рахман Халил (Фазал ур-Рахман) — сторонники борьбы с «ближним врагом».

Цели глобального исламского джихада против крестоносцев лучше всего сформулировал второй человек в Аль-Каиде, руководитель группировки Аль-Джихад Айман аль-Завахири в одном из своих выступлений: «Конечная цель состоит в установлении шариата на всех землях ислама, создании всемирного исламского халифата и возвращении исламу его былого величия. Соединенные Штаты и Израиль никогда не допустят такого развития событий по доброй воле, поэтому глобальный исламский джихад должен, в первую очередь, сокрушить эти две страны.

По мнению руководителей Аль-Каиды Усамы бен Ладена и Аймана аль-Завахири, необходимо добиться максимального количества жертв среди кафиров (неверных), так как это единственный язык, который понимают страны запада и сконцентрировать усилия на мученических операциях смертников, деморализующих врага.

Шахиды (смертники-мученики) своим самопожертвованием вдохновляют и мобилизуют народные массы в мусульманских странах на борьбу с неверными, которые слабы духом и опираются исключительно на техническое превосходство. Глобальный джихад Салафи включает в себя все организации, использующие эту стратегию и Аль-Каеда — не единственная организация, принявшая участия в последних взрывах в Марокко и на острове Бали [интервью было дано до 11 сентября 2001 года]».

Единый всемирный исламский халифат, по мнению бин Ладена, будет поддерживать торговые отношения с Западом и заимствовать высокие технологии, но заимствование иудейских и христианских ценностей, а также демократического образа жизни будет строжайше запрещено. После установления исламского халифата страны запада лишатся своего влияния и окажутся в подчиненном положении по отношению к мусульманскому миру.

Точная дата образования организации Аль-Каеда — Международный исламский фронт джихада против иудеев и христиан неизвестна, но большинство исследователей сходятся на том, что это событие произошло между 1987 и 1989 годом — накануне вывода Советских войск из Афганистана. Изначально Аль-Каида была образована на основе моджахедов, прибывших со всего мира для борьбы с Советскими войсками; финансирование тренировочных лагерей осуществляла пакистанская межведомственная разведка МВР и арабские страны Персидского залива.

После вывода советских войск 15 февраля 1989 года, многие из моджахедов решили остаться в Афганистане и продолжить борьбу, но уже не против Советских захватчиков, а начать салафистский джихад против мусульманских правительств, сотрудничающих со странами запада. Большинство руководителей Аль-Каиды на тот момент были египетского происхождения и находились в розыске у себя в стране за участие в убийстве президента Саддата. Действия Аль-Каиды в начальный период своего существования сводились к организации терактов в отношении высокопоставленных египетских чиновников. В это же время и появилось нынешнее название организации Усамы бен ЛаденаАль-Каеда аль-Сульбах (Al-Qa’idah al-Sulbah, в переводе с арабского «Крепкая основа — будущее общество»). Существует несколько версий появления этого названия.

Сторонники теории о том, что Осама бин Ладен сотрудничал с ЦРУ в период войны с Советскими войсками в Афганистане утверждают, что так называлось его агентурное дело во времена работы в Бейт аль-Ансаре (Bait al-Ansar) в северном Пакистане. Однако официальные представители Центрального разведывательного управления США (ЦРУ США) неоднократно заявляли, что никто из сотрудников ЦРУ никогда не встречался с Бин Ладеном и он никогда не выполнял никаких заданий ЦРУ или других правительственных учреждений США.

Сам Усама бен Ладен утверждает, что название появилось случайно, так как его соратники обозначали этим словом базу на афгано-пакистанской границе, на которой располагался тренировочный лагерь в конце 1980-х годов (Аль Каида переводится с арабского как «база» или «основа»).

Соединенные Штаты Америки стали первоочередной целью Аль-Каеды в период между 1991 и 1996 годами, когда основная деятельность этой организации велась в Судане. В начале 1992 года Судан превратился в стратегический оплот международного терроризма и стал ключевым звеном в инфраструктуре экспорта исламской революции в страны Ближнего Востока и Африки; именно из Хартума осуществлялась координация террористической деятельности в отношении вооруженных сил США, дислоцированных на территории Саудовской Аравии и Сомали.

Руководитель Национального исламского фронта Судана, и духовный лидер страны аль-Тураби направил делегацию в Пешавар с приглашением Усаме бин Ладену к сотрудничеству. Необходимость переезда из Пешавара к тому времени уже назрела, так как после двух неудачных покушений на премьер-министра Пакистана Беназир Бхутто, организованых боевиками Аль-Каеды, находиться в этой стране стало небезопасно.

Вот как описывает этот период деятельности салафистской сети Бен Ладена старший следователь в отделении ООН по предотвращению терроризма Рохан Гунаратна в своей книге «Внутри Аль-Каиды», «В Судане организация бин Ладена обосновалась серьезно. Президент страны подписал письмо, дающее защиту коммерческим интересам Аль-Каиды в стране. Постепенно Аль-Каида расширяла свой бизнес в сельском хозяйстве и промышленном производстве. Организация владела компанией по выращиванию овощей и фруктов под названием Blessed Fruits в Хартуме и компанией грузоперевозок. В пригородах города Дамазин была куплена ферма, где члены Аль-Каиды выращивали сезам, арахис и белую кукурузу. (…) Ферма выполняла еще одну роль: ее использовали для того, чтобы освежить в памяти членов Аль-Каиды как использовать оружие и взрывчатку. Когда в конце 1991 года на ферме проходили тренировку члены Египетского исламского джихада, звуки взрывов заставили местных жителей пожаловаться в полицию. Полиция арестовала некоторых членов Аль-Каиды, однако суданская разведка, тесно сотрудничавшая с Аль-Каидой, вмешалась и добилась их скорого освобождения».

Находясь в Судане в первой половине 1990-х годов, Усама бин Ладен сформулировал основные направления борьбы — он превратил терроризм из средства протеста и сопротивления в универсальный инструмент борьбы с влиянием Запада на исламский мир.

Окончательное формирование стратегии джихада в его нынешнем виде произошло под воздействием целого ряда факторов: вывода советских войск из Афганистана в 1989 и распада СССР в 1991 году, поражения американцев в Бейруте в 1983 и в Сомали в 1992 годах, установления режима Талибов в Кабуле в сентябре 1996 года. Каждое из этих событий сыграло важную роль в становлении Аль-Каиды и заслуживает того, чтобы быть рассмотренным по отдельности.

Эйфория от победы над шурави (Советской армией), когда относительно небольшая группа убежденных моджахедов смогла нанести поражение сверхдержаве в горах Афганистана, оказала значительнуе влияние на формирование мировоззрения Осамы бен Ладена и его сторонников. Исламистская пропаганда представила последовавший через два года после вывода советских войск распад СССР как прямое следствие военного поражения Советов.

Другая сверхдержава — Соединенные Штаты Америки — по мнению Усамы бен Ладена и его соратников, продемонстрировала слабость после того, как вывела свои войска из Ливана после взрыва террористом-смертником организации Хезболла заминированных грузовика в казармах морских пехотинцев в Бейруте в 1983 году — тогда погибли 241 американец и 58 французов. Терроризм показала себя действенным средством — Хезболла сумела отомстить за оккупацию Израилем Южного Ливана и оказать нужное давление на ключевого союзника Израиля — Соединенные Штаты Америки. Аналогичным образом администрация президента США Билла Клинтона свернула все операции на территории Сомали после убийств 18 американских солдат в Могадишо в 1992 году войсками генерала Айдида и боевиками Аль-Каиды.

Презрение, которое Бен Ладен испытывает к Америке, даже больше того, которое он испытывал к Советскому Союзу. «Русский солдат более храбр и терпелив, чем американский солдат, — сказал он 1996 году лондонской арабской газете «Аль-Кудс аль-Араби» (Al-Quds al-Arabi). — Наша битва с Соединенными Штатами много легче по сравнению с битвами, которые нам приходилось вести в Афганистане».

Третьим по важности событием можно назвать приход к власти в Кабуле в сентябре 1996 года режима Талибов, сделавшее возможным возвращение Аль-Каиды в Афганистан. Родственные связи Усамы бен Ладена с лидером Талибов муллой Мохаммедам Омаром (Омар женат на старшей дочери бен Ладена, а бен Ладен сделал одну из дочерей муллы Омара своей четвертой женой) в сочетании с щедрым финансированием нового режима обеспечили лидеру Аль Каиды безопасность. Кроме того, к середине 1990-х годов бен Ладен уже стал для США «террористом номер один» и перебраться в другую было невозможно — ни одно государство на планете не захотело бы стать самоубийцей.

Поддержка режима Талибов помогли значительно расширить масштабы глобального джихада салафи и приступить к планомерному проведению террористических актов по всем миру, от Алжира до Филлипин, от Танзании до Средней Азии, от Европы до Америки.

Именно в период сотрудничества с талибским режимом в Афганистане были окончательно определены цели и методы Аль-Каеды — установление военными и террористическими методами радикальной формы исламистской идеологии в мусульманских странах, в первую очередь мусульманских странах Ближнего Востока и Средней Азии, а также сокращение или ликвидация влияния чуждой исламскому миру западной культуры в лице США и Израиля. Аль-Каеда ставит своей целью нанесение максимально возможного ущерба Соединенным Штатам Америки и другим либеральным демократическим государствам, которые стоят на пути достижения целей Аль-Каеды по созданию единого исламского халифата на землях ислама.

Объектами атак должны становиться граждане США и других демократических стран в любой точке Земли вне зависимости от того, являются они военными или гражданскими.

Подобная стратегия и эффективная система организации сделали Аль-Каеду не просто мощнейшей террористической организацией в мире, она оказалась в состоянии на равных противостоять совокупной военной, политической, финансовой и идеологической мощи ведущих государств мира. Ее уникальность заключается еще и в том, что Аль-Каеда смогла установить контроль или полностью подчинить множество ранее независимых террористических групп, доселе действовавших независимо друг от друга.

23 августа 1996 года Осама бин Ладен обнародовал свою «Декларацию войны американцам, оккупировавшим Земли Двух Святых мест». 23 февраля 1998 года он обрародовал «План джихада против евреев и крестоносцев», начинавшийся словами «Убийство американцев — как военных, так и гражданских, а также их союзников — это долг каждого праведного мусульманина, который должен использовать для этого любую подходящую возможность, где бы он ни находился.»

Важным новшеством стало и то, что Аль-Каеда оказалась первой террористической сетью, которая никогда не брала на себя ответственность за совершенные теракты и предпочитала оставаться в тени. Таким образом организация пыталась сохранить своих членов и тех, кто дал им приют, — движение «Талибан».

В своем интервью радио «Свобода» Рохан Гунаратна так объяснил отличия Аль-Каиды от других экстремистских движений: «Если террористические группы 70-80-х годов не хотели убивать людей, не делали убийство своей непосредственной целью, они просто с помощью терактов стремились получить известность, привлечь внимание к своим политическим идеалам и проблемам, то современные [салафистские] террористические группировки занимаются терроризмом для того, чтобы провести стратегические изменения общества. Именно поэтому терроризм сейчас — не раздражающий фактор, не проблема правоохранительных органов, а угроза национальной безопасности государств. Усама бен Ладен сам по своей природе — человек, любящий конспирацию, секретность. Но во многом секретная структура Аль-Каиды привнесена из Египетского исламского джихада. Лидер этой организации — доктор Айман Мухаммад аль-Завахири — сам пережил разгром своей сети силами полиции и понимал, насколько важно для Аль-Каеды сохранить себя в тайне. Так что в равной степени и Усама, и доктор Завахири способствовали тому, что Аль-Каида существует и действует как секретная организация.»

В этом плане очень показательная реакция Осамы бин Ладена на теракты 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне. Через несколько часов после взрывов представитель бен Ладена в Европе шейх Омар Бакри Мухаммад заявил, что такие акции запрещены исламом, но «из них можно извлечь ценные уроки» и предупредил о последствиях начала военной акции против Афганистана.

Через неделю после событий, 18 сентября 2001 года, полномочный представитель Осамы бин Ладена Сулейман Абу-Гаят позвонил на ток-шоу катарского телеканала Аль-Джазира и выразил восхищением мучениками, совершившими эти теракты, но отрицал участие Аль-Каиды в их подготовке и осуществлении. 24 сентября бен Ладен отправил факс на телеканал Аль-Джазира, в котором выражал скорбь по поводу смерти участников антиамериканской демонстрации в Карачи, ни словом не упомянув события 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, Вашингтоне и Пенсильвании.

Несколько дней спустя, 28 сентября 2001 года, выходящая в Карачи исламистская газета на урду «Уммат» опубликовала текст беседы с бин Ладеном, где он отрицал всякую причастность к терактам: «Я уже говорил, что не участвовал в терактах 11 сентября в Соединенных Штатах. Я ничего не знал об этих операциях и не считаю приемлемым убийство невинных женщин и детей».

Подобные заявления продолжались до 7 октября 2001 года, когда после начала воздушных ударов США стало ясно, что возмездия не избежать, и арабские средства массовой информации опубликовали записанное ранее обращение Усамы бен Ладена, Аймана аль-Завахири и Сулеймана Абу-Гаята, в котором Соединенным Штатам выдвигается жесткий ультиматум и обещаются новые теракты против гражданского населения.

Другим новшеством, привнесенным в исламское террористическое движение Усамой бен Ладеном, стала совершенно новая система набора членов и нетипичный для экстремисткой организации социальный состав.

Один из самых квалифицированных экспертов по вопросам исламского терроризма, исламистского экстремизма и глобального джихада — профессор социологии Пенсильванского университета и советник правительства США по борьбе с терроризмом Марк Сейджмен (Marc Sageman) — провел Социлогическое исследование 400 самых видных фигур международного терроризма, которое представил на своем Выступлении на международной конференции в Вашингтоне в декабре 2004 года. Исследование Сейджмена составлено на основе анализа данных американских, британских и французских спецслужб о террористах, имеющих прямое отношение к сети Аль-Каида, тесно связанных с Усамой бен Ладеном, аль-Завахири, аль-Рашиди, египетской группой Исламский джихад (Аль-Джихад), Аль-Гамаа аль-Исламийа (Джемайя Исламия) и филиппинской Абу Сайаф.

В этническом плане исламистское движение Глобальный джихад салафи является многонациональной организацией, в которой около 60% составляют жители арабских стран, преимущественно Саудовской Аравии и Египта, 30% численного состава — жители Магриба (Марокко, Алжир и Тунис) и около 10% — индонезийцы. Что касается социально-экономического статуса, то порядка двух третей — выходцы из зажиточных семей. Оставшаяся треть — наследники марокканских и алжирских иммигрантов, проживающих на территории Франции и Германии.

Большинство руководителей террористических ячеек этой исламистской организации получили хорошее светское европейское образование — исключением являются индонезийцы, получившие исламское религиозное образование у себя на родине.

Подавляющее большинство руководителей Глобального исламского джихада Салафи в целом, и Аль Каиды в частности, имеют высшее профессиональное образование, женаты и имеют детей. Среди них нет людей, страдающих психическими заболеваниями.

Данные спецслужб в полной мере согласуются с результатами исследования Марка Сейджмена и свидетельствуют о том, что большинство членов Аль-Каиды принадлежит к социально обеспеченным слоям населения: 17,6% — к высшему классу, 54% — к среднему, 27,5% — к низшему классу. Лишь 16,7% имеют неоконченное среднее образование, 12,1% — среднее, 28,8% обучались в колледже, а 33% окончили колледж, 9% имеют ученую степень. Вопреки распространенному мнению, что вербовка членов террористических групп происходит в фундаменталистских исламских школах, лишь 9,4% террористов имели религиозное образование, все остальные — исключительно светское.

Среди членов сети не было обнаружено ни безработных, ни бродяг, пришедших к террору в поисках денег или славы. Их можно скорее охарактеризовать как квалифицированных профессионалов при хорошей работе: 42,4% — врачи, юристы, учителя и пр., 32,8% — профессионалы средней квалификации и только 24,8% не имеют специальной квалификации. Причем к последней категории принадлежат в основном арабы, выходцы из Магриба (Марокко, Алжир и Тунис). Обращает на себя внимание тот факт, что в деятельность террористических организаций вовлечена главным образом молодежь. Средний возраст активистов — 25,7 года. Даже в Центральном штабе средний возраст составляет 27,9 года.

Члены Глобального джихада Салафи индонезийского происхождения вступали в эту исламистскую сеть в более позднем возрасте (30 лет), а арабы — в более молодом (23 года). Три четверти участников салафистского движения являются экспатриантами — на момент вступления они уже длительное время проживали за границей вдали от своих семей.

Порядка 10% салафистов — это второе поколение иммигрантов, чувствующих тягу к родине и своим историческим и этническим корням. 84% общего числа членов Глобального исламского джихада Салафи — мусульмане, так или иначе отрованные от своих корней и не сумевшие включиться в полноценную экономическую и общественную жизнь в западных странах. К моменту, когда они присоединились к исламистскому джихаду, произошли изменения в их убеждениях и восприятии окружающего мира — будущие террористы чувствовали себя изолированными и не вписывающимися в окружающее их западное общество.

Вступление в исламистское террористическое движение происходит через систему существовавших ранее социальных связей с людьми, уже участвующих в глобальном джихаде. Постоянный рост числа сторонников объясняется развитыми дружескими, родственными и религиозными связями, а также большим авторитетом лидеров Аль-Каиды.

В двух третях случаев ключевую роль в принятии решения о вступлении в террористическую организацию играют именно дружеские и родственные связи между террористами, а не идеология. Типичный сценарий присоединения к движению исламского джихада предполагает несколько этапов. На начальном этапе молодой человек, чувствующий свое одиночество в чуждом ему западном мире, направляется в знакомое ему еще по жизне на родине место — мечеть — в первую очередь для того, чтобы оказаться в кругу знакомых людей с близкими интересами и общими для всех иммигрантов проблемами.

На втором этапе происходит вовлечение молодого человека в одну из небольших групп единомышленников и встречи переносятся из религиозных и культурных учреждений на частные квартиры.

Так, например, члены индонезийской ячейки Глобального джихада Салафи, являющиеся учениками Абу Бакра Баясира (Abu Bakar Baasyir), вначале встречались и получали мусульманское образование в двух школах при исламских культурных центрах, близких к египетскому экстремистскому движению Аль-Гамаа аль-Исламийа (Джемайя Исламия), при этом более 90% членов этой ячейки были знакомы еще до вступления в Аль-Гамаа аль-Исламийа, а определяющую роль сыграли дружеские и родственные связи. Эксперты сходятся в том, что не более 10% членов этой организации принимают участие в исламской террористической деятельности исключительно из-за своих исламистских убеждений.

На третьем этапе происходит интенсивная идеологическая обработка будущих террористов. Какими бы ни были изначальные причины вступления в террористическую сеть, будущие террористы проходят длительную идеологическую подготовку в небольших группах, в течение которых формируется чувство взаимного доверия и преданности между членами группы, а также происходит принятие всеми членами группы убеждений своих экстремистки настроенных и фанатичных лидеров.

Новый круг общения в сочетании с исламистской пропагандой отдаляет террористов от друзей и семьи, усиливая изолированность от общества и преданность новой группе, которая, в свою очередь укрепляет веру нового адепта в идеи исламского террора. На этом этапе члены террористической ячейки уже готовы принимать полноценное участие в джихаде. Критическим фактором оказывается то, что они отождествляют идеи джихада не с абстрактными постулатами исламистской идеологии, а с конкретными людьми из группы, в которой они проходили подготовку.

Финальным этапом является обучение в тренировочных лагерях, которые до конца 2001 года находились на территории Афганистана, а в настоящее время переместились в Судан и на север Пакистана. Те члены террористических ячеек, которые проявили себя в период подготовки с наилучшей стороны, направляются на самые ответственные участки по личному указанию высших руководителей Аль-Каиды.

В этом плане проводимые под эгидой США международные контртеррористические операции в Афганистане и Ираке представляют собой отличные полигоны для проверки преданности новых членов Аль-Каиды и повышению в реальной боевой обстановке их профессиональных качеств при проведении террористических актов против коалиционных сил под эгидой США.

Сохранение организацией бен Ладена источников финансирования в виде многочисленных спонсоров в мусульманских странах и доходов от продажи опийных наркотиков (героина) позволяет постоянно расширять масштабы сопротивления.

Первоочередной задачей, стоящей в настоящее время перед спецслужбами стран, ставших объектами атак для террористов, является сокращение социальной базы международного террористического движения и разрушение кадровой системы салафистов.

Между тем, проводившиеся в течение последних пятнадцати лет исследования террористических сетей не позволили выявить явных закономерностей на основании которых можно было бы делать однозначные выводы о причинах, заставляющих того или иного мусульманина присоединяться к исламистскому джихаду. Однако, такие исследования терроризма очень важны, так как позволяют понять общие закомерности функционирования таких сложных глобальных сетей, которыми являются международные террористические организации.

Лидеры глобального джихада сумели выстроить единую систему на основе объединения разрозненных ячеек исламистов по всему миру, поэтому локальные успехи спецслужб, которым удается ликвидировать отдельные элементы террористической сети, никак не влияют на общую жизнеспособность всей системы.

Международное исламистское террористическое движение не похоже ни на военную организацию в привычном нам понимании, ни на разведывательную сеть классической спецслужбы. Глобальный исламский джихад построен не на основе формализованных отношений подчинения, а на основе личных связей. Наглядными примерами этого принципа формирования террористических сетей являются индонезийская ячейка Аль-Каиды, сложившаяся вокруг Абу Бакра Баясира (Abu Bakar Baasyir), ячейка магрибских арабов в Монреале, сформированная Фатех Камилем (Fateh Kamel) и организация Омара Маклулифа (Amar Makhlulif abu Doha) в Лондоне.

Как бы странно это не было, но ни Глобальный исламский джихад салафистов в целом, ни Аль-Каеда в частности, не имеют в своем составе отдельного подразделения, которое бы занималось вербовкой новых членов. В отличие от привычной нам схемы, когда набор сотрудников осуществляется «сверху вниз», т.е. руководители более высокого уровня утверждают штат сотрудников на более низком уровне, Аль-Каида построена «снизу вверх» — расширение штата происходит под давлением большого числа молодых людей, желающих присоединиться к движению.

Об этом свидетельствует и тот факт, что до сих пор не было ни одного случая задержания активиста Аль-Каеды, занимавшегося целенаправленной вербовкой новых сторонников. Анализ финансовых потоков, обслуживающих международное исламистское террористическое движение также свидетельствует об отсутствии финансирования кадровых подразделений или масштабных программ по пропаганде своих взглядов среди потенциальных сторонников.

Все усилия западных спецслужб выявить и ликвидировать централизованную систему набора новых членов глобального джихада, особенно активизировавшиеся после взрывов перед посольствами США в Найроби (Кения) и Дар-эс-Саламе (Танзания) 7 августа 1998 года и терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне 11 сентября 2001 года, также не привели к сколько-нибудь значительным результатам.

Подобное отсутствие интенсивной пропагандистской работы позволяет обеспечивать секретность функционирования большой сети, не вызывая подозрения национальных правительств. Так, например, масштаб терактов в Испании 11 марта 2004 года, когда активисты Аль-Каеды осуществили подрыв пассажирских поездов (более 200 погибших и 1000 раненых) был полной неожиданностью для Мадрида. Испанские спецслужбы не подозревали о наличии в стране мночисленной и боеспособной ячейки Аль-Каиды и первоначальное подозрение пало на организацию баскских сепаратистов ЭТА.

С другой стороны, спонтанный рост джихада «снизу» создает в глобальном исламистском движении разрывы, когда на наиболее важных участках борьбы ощущается явная нехватка активистов. Особенно явно это проявляется в Соединенных Штатах Америки, где Аль-Каида не имеет достаточного количества членов, длительное время проживающих на территории США, что значительно снижает возможности по проведению террористических актов. До событий 11 сентября 2001 года слабость местных ячеек Аль-Каиды удавалось компенсировать боевикам с Ближнего Востока, приезжавшим с поддельными саудовскими, египетскими или европейскими паспортами. Ужесточенние осенью 2001 года системы контроля за всеми прибывающими в США иностранцами и введение биометрии лишило Аль-Каеду возможности вести широкомасштабную деятельность в США.

Возможности салафистской сети по расширению террористической деятельности напрямую связаны с темпом привлечения новых членов из числа мусульман, проживающих на территории США и стран Западной Европы. Политика США, Великобритании и их союзников по контртеррористической коалиции на Ближнем Востоке, в Ираке, Афганистане и других регионах земного шара в сочетании с распространением западной культуры неизбежно увеличивает число сторонников Аль-Каиды в мусульманских общинах развитых стран, однако для того, чтобы сочувствующие превратились в боевиков, им необходимо установить связь с действующими террористическими ячейками.

В этой ситуации ключевым моментом является наличие у общины контаков с исламистскими активистами. Если сторонники Аль-Каиды разобщены, то каждому из них нужно искать индивидуальный выход на ячейки исламистов; если же члены общины объединены дружескими или родственными связями, то рост региональных отделений салафистских экстремистов происходит стремительно и эффективность деятельности спецслужб значительно падает.

Важным фактором, влияющим на темпы роста региональных террористических ячеек, является степень терпимости общества и государства к деятельности исламистов. В странах, где возможно публично заявлять о своих контактах с террористическими организациями, потенциальные кандидаты не испытывают сложности в поиске местных организаций и присоединении к джихаду.

До событий 11 сентября 2001 года в Соединенных Штатах практически открыто действовало несколько десятков организаций, собиравших средства для афганских, боснийских, чеченских и кашмирских моджахедов, а также осуществлявших набор новых членов в местные ячейки Аль-Каиды. Жесткая политика американских спецслужб после терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне привела к разгрому большинства подобных организаций; уцелевшие же активисты были лишены возможности пропагандировать свои взгляды и эффективность их деятельности сильно упала.

Аналогичная ситуация до недавнего времени имела место и в странах Западной Европы – достаточно вспомнить деятельность на территории Великобритании «чеченских культурных центров», тесно связанных с международной салафистской террористической сетью. Отвечая 10 июля 2005 года на вопрос: «Кто виновен во взрывах в Лондоне?», бывший руководитель Скотланд-Ярда дал ясный ответ: «Виновны граждане Великобритании, завербованные исламскими террористами».

Закономерно, что наибольшую активность проявляют исламистские центры там, где присутствуют самые многочисленные мусульманские общины: Бруклине, Милане, Лондоне, Монреале, Мадриде и Гамбурге. В настоящее время подобная деятельность совершенно открыто ведется в Саудовской Аравии, Йемене, Малайзии и Индонезии.

Система построения террористической сети салафистов делает ее очень устойчивой в случае арестов отдельных членов или разгрома первичных ячеек. Уязвимым местом Аль-Каеды и входящих в ее состав организаций являются региональные центры, координирующие деятельность организаций низового уровня – именно через эти центры проходят основные информационные и финансовые потоки и в случае их уничтожения террористы лишаются возможности осуществлять скоординированные атаки, так как в этом случае единая сеть распадается на изолированные фрагменты.

Подобная стратегия принесла значительные успехи: аресты Баясира (Baasyir) и Али Чуфрона (Ali Ghufron) нанесли серьезный урон индонезийской ячейке Аль-Каиды; аресты Зейна ал Абидина Хусейна (Zain al Abidin Hussein abu Zubaydah), Фатеха Камиля (Fateh Kamel) и Омара Маклулифа (Amar Makhlulif abu Doha) практически уничтожили сеть магрибских арабов.

Гораздо меньше известно о центральной арабской организации салафистов. Нет сомнений, что аресты Халида Шейха Мухаммеда (Khalid Sheikh Mohammed), его племянника Абдул Басид Карима (Abdul Basit Karim (Ramzi Yousef)) и гибель Субхи Мохаммеда абу Сута (Subhi Mohammed abu Sittah (Mohamed Atef)) сильно ослабили штаб Аль-Каеды. Однако ключевые фигуры – Усама бен Ладен, его сын Саад, Айман аль-Завахири и Мохаммед Ибрагим Маккави (Mohammed Ibrahim Makkawi (Sayf al-Adl)) – все еще недоступны.

Каковы же основные пути борьбы с расширением социальной базы глобального джихада? В целом, направление выбранное странами контртеррористической коалиции, верное. Отслеживание подозрительных лиц и возможных экстремистких центров уже привело к арестам многих активистов и разгрому ключевых объектов террористической инфраструктуры. Опасность ареста заставляет активистов Аль-Каиды и смежных организаций избегать открытого общения друг с другом и затрудняет расширение числа сторонников. Усиление пограничного контроля затрудняет перемещение инструкторов и руководителей салафистской террористической сети.

Основную сложность представляет агентурная работа внутри террористической сети. Вербовка агентов среди членов движения практически невозможна в силу их фанатичной приверженности делу джихада и большой роли родственных и общинных связей. Наиболее перспективным направлением представляется вербовка тех, кто прошел подготовку в лагерях Аль-Каиды, но передумал вступать в движение. Хотя активисты такого уровня и не имеют доступа к важной информации, они задействованы в материально-техническом обеспечении террористической деятельности и могут предоставить косвенные данные о планах своего руководства. В настоящее время в Соединенных Штатах действует специальная программа защиты перевербованных агентов Аль-Каеды.

Война с терроризмом требует также активного сотрудничества со стороны национальных мусульманских общин. Общение с ними со стороны государственных органов требует деликатности и хорошего понимания культурных особенностей — тех же самых качеств, которые требуют от своих эмиссаров и руководители Аль-Каиды.

Большую опасность представляет рост антиисламских настроений в западных обществах, публикации в средствах массовой информации, объясняющие террористическую деятельность религиозным конфликтом и подозрительное отношение к иммигрантам.

Не все мусульманские фундаменталисты, исповедующие идеи джихада одинаковы. Как европейские социалисты были одними из самых жестких противников коммунизма, так и пацифистки настроенные исламские группы, в частности, сторонники одной из стратегий исламского джихада – давы – могут стать союзниками в борьбе с эсктремизмом. Дава (призыв к исламу) состоит в точном следовании нормам ислама и соблюдении всех религиозных ритуалов в том виде, как это делал Пророк и его первые последователи, во всех сферах жизни.

Эта стратегия Таблихи Джамаат (Tablighi Jamaat), исламского движения, действующего неофициально на уровне низовых общин, успешно развивается и завоевывает все больше сторонников, но в силу своей скрытности от общественного внимания и аполитичности, она привлекает к себе мало внимания. Закрытость и пацифисткая направленность Таблихи Джамаат делает это движение возможным союзиком для западного мира и, с точки зрения борьбы с международным терроризмом, представляет собой значительный интерес, так как дает мирную альтернативу воинствующему исламизму.

Идеология Глобального джихада Салафи основана на антизападной и антиамериканской риторике. Подобная нетерпимость является необходимым условием распространения джихада в его самом радикальном террористическом варианте. Последовательная и упорная работа с прессой и мусульманскими общинами, развенчание исламистских мифов и уважение к национальным и религиозным традициями, возможно, позволят сузить социальную базу Аль-Каеды и родственных ей организаций.

Нарастающее сопротивление исламистов в Ираке, деятельность Аль-Каиды на афгано-пакистанской границе и произошедшие в Лондоне теракты показывают, что проводимая в течение последних нескольких лет международная контртеррористическая операция не смогла разрушить организационную структуру Глобального джихада Салафи. Борьба должна вестись не только военно-политическими методами, но также в экономической, политической, и, что важнее всего, в идеологической сферах.

%d такие блоггеры, как: