Browse By

Рукопись: 01 Понятие;Интеллектуальной собственности

Вторая (точнее — первая) часть моего опуса про интеллектуальную собственность. Очень панковская. Думаю, после прочтения ее меня погонят и учебникописателей окончательно и бесповоротно.

Снова просьба ко всем читающим: Покритикуйте. Тех кто разбирается в предмете прошу оценить содержание, тех кто не разбирается — стиль и доступность изложения. Также приветствуются философствования на смежные темы.

Понятие ‘’интеллектуальной собственности’‘

Происхождение термина ’`интеллектуальная
собственность’‘. Его содержание в области правовой, экономической,
политической. ВОИС

Три смысла интеллектуальной собственности.

Понятие “ интеллектуальная собственность” стало
широко распространяться в мире с 60-х годов XX века, после
учреждения в 1967 году Всемирной Организации Интеллектуальной
собственнсти. Само слово, конечно, иногда употреблялось и ранее,
в политической полемике и в специализированных юридических
сочинениях (наряду с более узкими терминами “ промышленная
собственность”
, принятым для обозначения патентов,
торговых знаков и производственных секретов и “литературная
собственность
”, обозначающим авторские права). Однако
в лексикон широкой публики слово вошло только в последние 30-40
лет.

При этом диапазон сущностей, смыслов и их оттенков обычно
подразумеваемых при исользовании слова “интеллектуальная
собственность” весьма широк, и произвольным образом меняется в
зависимости от профессии, жизненного опыта и даже настроения
употребляющего его человека. В общем, можно выделить три основных
значения этого слова, в зависимости от области употребления —
юридическое, экономическое, и политическое.

В юридическом языке слово “интеллектуальная
собственность” является синонимом для так называемых исключительных
прав
— специального вида гражданских прав на выполнение
действий с определенного рода абстрактными объектами, являющихся
монополией (собственно, исключительным правом) определенного лица
(правообладателя) — как правило создателя (в некотором,
определенном законом, значении) этого объекта, или его
правопреемника.

Исторически сложилось так, что государство, в лице монархов,
вознаграждало и поощряло изобретателей монопольными правами на
использование их изобретений. С одной стороны это позволяло
проявить щедрость, не напрягая излишне вечно пустую
государственную казну. С другой — предполагалось, что это
наиболее справедливая форма вознаграждения, в том смысле, что
количество вырученных изобретателем денег будет соответствовать
общественной полезности и востребованности изобретения (Последнее
и тогда выглядело сомнительным, но куда проще подвести обоснование
под существующую успешную практику, чем изобретать нечто
совершенно новое). Аналогично дело обстояло и с вознаграждением
авторов литературных сочинений (первоначально — только книг), с
тем добавлением, что здесь также немаловажную роль играли
соображения цензуры. Гораздо легче договориться с
одним-единственным автором, чем изыскивать методы убеждения сотни
вольных печатников по всей стране.

Когда, после великих демократических революций XVI-XIX
веков были отменены прочие государственно-дарованые монополии,
система исключительных прав стала прочно ассоциироваться с
вознаграждением за творческие достижения. Позднее сюда прсоединили
и некоторые другие отношения, построенные на тех же
организационных принципах, такие как законодательство о товарных
знаках.

В Гражданском Кодексе Российской Федерации

“исключительные
права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к
ним средства индивидуализации”

упоминаются как особый вид
гражданских прав, наряду с личными и вещными правами.

В уставе Всемирной Организации Интеллектуальной Собственности
говорится

Интеллектуальная собственность означает творения человеческого
разума: изобретения, литературные и художественные произведения,
символику, названия, изображения и образцы, используемые в
торговле.

Интеллектуальная собственность подразделяется на две
категории:

  • промышленная собственность, которая включает изобретения
    (патенты), товарные знаки, промышленные образцы и географические
    указания источника происхождения;
  • и авторское право, которое включает литературные и
    художественные произведения, такие как романы, стихи и пьесы,
    фильмы, музыкальные произведения; и произведения
    изобразительного искусства, такие как рисунки, картины,
    фотографии и скульптуры, а также архитектурные
    сооружения. Смежные права включают права артистов-исполнителей
    на их исполнения, права производителей фонограмм на их записи и
    права вещательных организаций на их радио и телевизионные
    программы.

Более подробно исключительные права будут рассмотрены в
третьей лекции.

В экономическом языке слово “интеллектуальная
собственность” является образным выражением для так называемых
нематериальных
активов
” (intangible assets). То есть той части
капитала предприятия, которая необходима для создания его
дохода, требует затрат на свое создание и/или содержание, но не
выражена ни в каких материальных обьектах — за возможным
исключением правоустанавливающих документов.

В первую очередь в число обьектов интеллектуальной
собственности в экономическом смысле входят, конечно,
принадлежащие предприятию исключительные права —
“интеллектуальная собственность” юристов. Но не только. Важной,
а в некотором смысле и исторически первой формой нематериальных
активов являются торговые и промышленные тайны. Они тоже
охраняются законом, хоть и не так, как исключительные
права.

Иногда к нематериальным активам причисляются и более тонкие
сущности, уже и совсем не имеющие прямого выражения в
законодательстве. Как, например, круг деловых партнеров,
деловая репутация, квалификация сотрудников.

Для того, чтобы понять, как образуются нематериальные активы,
следует вспомнить некоторые основные политэкономические
понятия.

Капиталом
предприятия называется совокупность ценностей (зданий,
оборудования, сырья и материалов на складах, зарплаты наемных
работников), необходимых предприятию для производственного
процесса и, соответственно, получения прибыли. Также капиталом
называется суммарная денежная оценка этого имущества.

С другой стороны, рыночной капитализацией (market
capitalization) предприятия называется цена его на рынке как
целого, а для акционерной компании — суммарная цена всех акций
компании. Нематериальные активы начинают играть роль в том, на
сегодняшний день достаточно типичном случае, когда рыночная
капитализация оказывается значительно и стабильно больше суммарной
стоимости всех обычных, “материальных” капиталов фирмы. Остаток
цены назначается различным нематериальным активам, распределяясь в
соответствии с их местом в прибыли предприятия. Рассмотрим это
подробнее.

Прибыль — это разница между доходами и расходами. Норма прибыли
отношение прибыли, полученной за некоторый период времени (обычно
год), к величине капитала на начало этого периода. В
капиталистическом обществе, нормы прибыли различных предприятий
колеблются, при прочих равных условиях, вокруг одной и той же
величины — средней нормы прибыли по отрасли, региону или
национальной экономике. Механизм этого различается в зависимости
от состава капитала.

Самый простой — когда для производства товара достаточно
приложить труд к имеющимся материалам и оборудованию (иными
словами, овеществленному прошлому труду), приобретаемым на
свободном рынке. Представим, ччто торговля этим товаром
оказывается значительно и систематически более выгодным, чем
торговля другими товарами. Естественным образом, в более выгодную
отрасль будут стремиться большее количество предпринимателей и их
капиталов, понижая — вследствии конкуренции, увеличения
предложения и снижения цен — прибыльность производства этого
товара и повышая — вследствии оттока капиталов — прибыльность всех
остальных бизнесов. И так — до тех пор, пока прибыли не станут
приблизительно равны (с точностью до других факторов, которые
сейчас обсуждать не будем).

Однако, такая простая ситуация встречается в современном
капитализме далеко не всегда. Очень часто существнные составляющие
прибыльности бизнеса либо вовсе недоступны конкурентам, либо
существуют в ограниченном количестве, значительно меньшем, чем
число желающих принять участие в выгодном бизнесе.

Типичным и наиболее хорошо изученным экономической наукой
случаем такого положения является земля и частная собственность на
нее. Хозяин плодородной пойменной пашни выращивает больше хлеба и
выручает больше денег, чем владелец песчаного косогора. Тот, в
чьих землях лежат единственные в округе залежи руды, имеет
значительное преимущество при выплавке стали перед свими
соседями. Ну и, поскольку самого количества пригодной к
использованию земли в большинстве стран недостаточно для всех
желающих, а “изготовить” ее дополнительно возможности нет, то
человек, владеющий землей имеет преимущество перед тем, у кого ее
нет.

Те дополнительные доходы, которые получает собственник земли в
силу своего владения, называются рентой. В обществе с развитым денежным
оборотом рента может быть, и часто бывает, физически и юридически
отделена от собственно предпринимательского дохода, таким образом,
что предпринимателем является один человек, а получателем ренты —
другой, собственник земли. Именно такой ситуации соответствует
слова “рента” и “рантье” в обыденной речи. Однако, ничто не мешает
кому-либо быть одновременно и предпринимателем (фермером,
горнопромышленником) и получателем ренты. По ее происхождению,
различают две формы ренты — дифференциальную (или относительную)
ренту и абсолютную ренту. Хотя на практике оба вида, как правило,
сочетаются, механизмы их обазования различны.

Дифференциальная рента — добавочный доход, вызванный
большим плодородием или лучшим расположением земли. Ну или
качества чего-то другого. Производители, владеющие землей разной
плодородности продают свою продукцию на одном и том же рынке, по
одной и той же цене. При этом, владелец наихудшей (из тех, что все
еще остаются на рынке) земли получает нормальную коммерческую
прибыль — иначе он бросил бы эту землю и занялся чем-нибудь еще. У
владельца же более плодородной земли издержки производства на
единицу товара меньше, и прибыль, соответственно больше. На
величину дифференциальной ренты.

Абсолютная
рента
— дополнительный доход, вызванный ограниченностью
земли или других природных ресурсов и частной собственностью на
них. Даже и неплодородный участок земли имеет собственника,
который не обязан давать кому-либо пользоваться им безвозмездно.
Величина получаемой им платы пропорциональна нехватке земли, доле
неудовлетворенных поторебностей в ней. Там где земли больше, чем
желающих производить на ней, в малозаселенных территориях,
абсолютная рента отсутствует. Наоборот, в центрах больших
городов, где на каждый кусок горизонтальной поверхности найдется
множество претендентов, абсолютная рента высока.

Иногда выделяют в качестве отдельного класса монополистическую ренту,
обусловленную собственностью на уникальный ресурс или обьект,
ставящую обладателя этого обьекта в выделенное положения по
сравнению со всеми остальными. Именно этот вид ренты интересует
нас более всего, поскольку он соответствует принципу действия
исключительных прав. Однако, в экономико-теоретическом отношении
монополистическую ренту удобнее рассматривать как частный,
предельный случай абсолютной и|или дифференциальной ренты. Такой
взгляд дает более ясное понимание механизма дохода и его места в
общей экономической картине.

В этом случае норма прибыли также выравнивается. Но на этот раз
не путем конкуренции и уменьшения цен, а путем соответствующего
увеличения номинальной цены приносящего ренту ресурса, земли. То
есть, ценообразование для монопольных, или вообще конечных и
ограниченных ресурсов, как бы зеркально отражает ценообразование
товаров обычных. Вместо того, чтобы формировать доход на основании
цены производства, величины истраченного капитала — цена ресурса
формируется как капитализированная рента, величина некоего
фиктивного денежного капмтала, который принес тот же самый доход,
что приносит рента, при текущей величине банковского процента.

Еще сложнее становится дело, когда источником ренты являются не
внешние по отношению к обществу природные условия и ограничения, а
— как в случае исключительных прав — нормы, установленные самим же
обществом, изменяемые, создаваемые и уничтожаемые по воле людей.
Экономическая система приобретает обратную связью С одной стороны,
рента, полученную в результате эксплуатации нематериальных
активов, направляется на создание новых, еще более выгодных
нематериальных активов. Это, в общем-то, одна из основных целей
создания исключительных прав — стимулировать творческую
активность. Однако упорный труд по созданию художественного
шедевра или гениального изобретения не всегда оказывается
единственным путем получения ценных нематериальных активов. С
другой стороны — конкуренты, в борьбе за выживание начинают
наращивать уже свою интеллектуальную собственность, вынуждая
бывшего монополиста выступать уже в роли платящего ренту
покупателя.

Вскользь замечу, что капитализации, денежной оценке и
включению в коммерческий оборот подвержены не только
законодательно установленные исключительные права, но и вообще
любая привилегия, преимущество, оказываемая властью
коммерческому предприятию, систематическаое или индивидулальное,
законное или не совсем законное или даже совсем незаконное.

Иногда встречается представление об обороте исключительных
прав как о некоей области производства, создающей новую
стоимость и общественное богатство наравне с с промышленностью и
сферой услуг. Это неверно. Конечно, товары и услуги, вовлеченные
в, скажем, издательский бизнес, обладают вполне определенной
стоимостью. Однако сами манипуляции и сделки с правами и
лицензиями становятся возможным не вследствии создания новых
потребительских благ, а напротив, вследствии дефицита,
ограниченности этих благ.

Интеллектуальную собственность является законодательным
инструментом для перераспределения прибыли между различными
отраслями промышленности. Вопреки иногда
высказывающимся* утверждениям, увеличение или
уменьшение доходов от “продажи” интеллектуальной собственности,
равно как и денежного выражения ее самой, никак (с точностью до
международной торговли, о чем позже) не влияет на суммарный
доход нации. Увеличению прибыльности одних предприятий здесь
соответствует полностью компенсирующее их уменьшение
прибыльности других.

Конечно, далеко не так безразличен вопрос интеллектуальной
собственности самим предприятиям. В современной экономике
наличие нематериальных активов давно уже не является привилегией
какой-нибудь одной группы фирм. Взаимные обязательства и
выплаты, связанные с исключительными правами и прочими
нематериальными акт стали в последние десятилетия настолько
повсеместными, что и здесь после всех взаиморасчетов участники
рынка зачастую оказываются практически “при своих”. Но
предприятие, которое не использует или недостаточно использует
имеющееся у него возможности для получения и эксплуатации
исключительных прав, или же вовсе не имеет таковых — получает
доход, не только меньший, чем у других предприятий, но даже и
меньший, чем оно получило бы при полном отсутствии института
исключительных прав.

Неудивительно поэтому, что предприятия все чаще приобретают и
используют исключительные права не столько для получения ренты,
сколько напрямую для защиты от чужих исключительных прав. Широко
распространенной является практика собирания колоды
“оборонительных патентов”, которые берутся не в целях приобретения
монополии (исключительных прав) на новую технологию, и не ради
лицензионных отчислений, а исключительно в качестве защитного
оружия на случай, если кто-нибудь другой предьявит им патентный
иск. Действуют эти оборонительные патенты трояким образом. Во
первых, они гарантируют, что на данное техническое решение не
будет выдан патент никому другому. Во вторых, наличие большого
количества патентов дает возможность участия в “патентных пулах” —
обьединениях нескольких крупных фирм, каждая из которых может
свободно пользоваться патентованными технологиями всех
остальных. В третьих, если кто-то из конкурентов все-таки подаст в
суд патентный (или иной) иск, оборонительный патент дает
возможность предьявить встречные претензии и принудить противника
к мировому соглашению.

Другим распространенным видом чисто оборонительного
использования исключительных прав является Движение Свободных
Программ и копилефт. Копилефт (“авторское лево”) — юридический
инструмент, использующий предоставляемые авторским правом
(копирайтом), возможности, для достижения целей, противоположных
прямому, обычному применению копирайта. То есть создания
некоторой сферы деятельности и некоторого множество текстов
программ, распространение которых не ограничено, но которыми
невозможно воспользоваться для получения односторонних
конкурентных преимуществ.

Определенное значение приобретает также и вторичная функция
нематериальных активов. То есть ценность патента или торговой
марки состоит уже не только в том, что оно дает исключительное
право, преимущество перед конкурентами. Владение обширными и|или
знаменитыми нематериальными активами способствует престижу
организации, добавляет ей очков в биржевой котировке, в роли
получателя займа или инвестиций даже если сами эти активы в
текущем бизнесе практически не участвуют.

В политической сфере слова “интеллектуальная
собственность” имеют гораздо более широкий и неопределенный
смысл, ввиду того, что здесь они используются для описания не
столько фактически сложившихся отношений, сколько интересов и
намерений субьектов политики. То есть “интеллектуальной
собственнстью” здесь может называться и часто называется не то,
на что уже установлены исключительные права (как у юристов) и не
то что приносит ренту (как у экономистов), а то, что, по мнению
говорящего, должно быть быть обложено исключительным правом,
рентой или чем-то неопределенным в том же роде. Предметом,
вокруг которого идут эти игры, является все та же вечная тема:
характерное для развитого общества разделение труда и вытекающее
из этого разделения общественное неравенство.

Международное разделение труда, помноженное на разницу в
политическом и техническом развитии привело к тому, что
практически все технические нововведения, а также большинство
произведений массовой культуры создаются в очень небольшом числе
наиболее технически развитых (и одновременно — наиболее богатых
стран). Доля национального дохода, затрачиваемая этими странами
на культуру и науку значительно превышает доли других стран,
может быть даже вместе взятых. Конечно, главным образом потому,
что они одни могут себе это позволить. Однако, ничего
удивительного в сушествовании настроения, по которому и жители
менее развитых стран должны платить свою долю в затратах на
нововведения. Или, иначе, платить тоу же ренту на
интеллектуальный капитал, что и их коллеги из стран более
развитых. Соотвественно, ведется пропаганда за принятие
развивающимися странами законов обширных исключительных
прав.

Во внутриполитической области похожее соотношение имеется и
между различными отраслями. Только здесь речь идет не об
абсолютном богатстве, а лишь о доле “интеллектуальной
собственности” в основном капитале. Которая может быть
увеличена, например, введением новых исключительных прав.

Ввиду такой неопределенности и разнобоя в значениях, крайне
не рекомендуется использовать термина “интеллектуальная
собственность” за пределами узкого круга специальных вопросов,
где его значение определенно и очевидно.

История интеллектуальной собственности.

В историческом отношении развитие интеллектуальной
собственности и исключительных прав можно разделить на четыре
периода.

Доисторический период — с древнейших времен до XVIII
века.
“Интеллектуальной собственности” в современном ее
понимании еще не существует. Исключительные права имеются в
изобилии, благо концепция прав человека еще не изобретена, и
право заниматься любым промыслом по своему усмотрению еще не
было само собой разумеющимся, да и вообще было далеко не у
всех. Приобретая, с королевского соизволения или выкупая у
городского цеха, право зарабатывать той или иной профессией,
человек одновременно получал и исключительное право на эту
профессию. Однако, те исключительные права, которые составляют
современную интеллектуальную собственность, авторское и
патентное право, еще не выделены из общей массы, и в нынешнем
виде не существуют. Вместо исключительного права на публикацию
определенной книги мы видим монополию на печать книг вообще,
вместо патента на применение определенного изобретения —
поделенные между цехами права на занятия ремеслами как таковыми.

Для возникновения их еще не сложились обьективные условия. В
то время еще не везде закончилось формирование крупных
национальных государств, с единой государственной властью и
едиными законами. Большие страны, конечно, существовали и тогда,
но их внутренняя связь ограничивалась присягой общему правителю,
каждый город и каждая деревня жили своей собственной
жизнью. Только развитие капитализма создавало единое
национальное экономическое и политическое
пространство. Интеллектуальная собственность же является
продуктом развитой государственной власти.

В комбинации в внутренними цеховыми уставами средневековые
монополии давали иногда нечто, внешне похожее на современное
патенты и копирайт, хотя юридическая и фактическая природа их
была существенно иной. Историки исключительных прав, впрочем, в
поисках исторических корней интеллектуальной собственности
вспоминают про некоторые установления и XVII и даже XV
века. Например, так называемый Stationers copyright в 1529 —
1750 годах — режим установленный в результате монополии на
печать книг, дарованной Британский короной гильдии лондонских
печатников Stationers Company. Устав гильдии предусматривал, что
тот печатник, который первый зарегистрировал новую книгу в
особом гильдейском регистре, получает монополию на ее печатание
— среди членов гильдии. FIX

Период национальных исключительных прав — со второй
половины XVIII по конец XIX века.
В различных странах одно
за другим появляются законы, которые уже с полным правом
считаются предшественниками современного авторского и патентного
законодательства. Законы эти еще весьма разнородны по своему
содержанию, особенно поначалу. Зачастую они касаются только
определенных узких отраслей, или даже более того — лишь
конкретных лиц. Законодатели разных стран еще не пришли к
единому мнению, что именно и каким именно образом подлежит тут
охране.

Традиционно, первым законом об авторском праве считается
“Статут Анны”, закон, в англии в 1710 году. Закон этот, если
читать его исходя из нынешних представлений, содержит все
основные черты авторского права: закрепляемое за автором книги
исключительное право на ее издание, ограниченный срок действия
этого права, реализация его посредством передачи
издателю. Оговорка, однако, здесь не случайна. Современное
толкование закон этот приобрел только 60 лет спустя, после
рассмотрения в 1774 году британской Палатой Лордов дела
“Donaldson против Beckett”. Во время же своего подписания он
рассматривался как еще один закон о регуляции системы цеховых
отношений.

Во Франции возникновение авторского и патентного права
связано с Великой Французской Революцией. Точнее, началось все
несколько раньше. Как и в Англии, парижская гильдия
книготорговцев претендовала на монополию на печать книг. Только
вот в этом случае, в отличии от Англии, содействия государства в
лице королей, оно не имело. Помните такое слово — абсолютизм?
Полностью починить себе парижские гильдии — главных, как сейчас
бы сказали, налогоплательщиков страны — монархи не могли, но при
каждом удобном случае демонстрировали, кто в государстве
король. Путем, в частности, дарования привилегий печати книг
лицам, в цехе не состоящим. Наиболее подходящими кандидатурами
для этого были выдающиеся писатели и драматурги. Позднее это
вошло в систему и в 1777 и 1778 году были изданы указы,
устанавливающие что авторы вообще имеют привилегию издания своих
книг, хотя это и не было еще копирайтом в современном
значении. Потому, хотя бы, что содержанием их было не столько
право запрещать (все и без того было запрещено), сколько
утверждение права на издание самого автора. Аналогично обстояло
дело и с изобретателями. Учредительное Собрание Франции в 1791
году уничтожило все цеховые установления, все звания и
привилегии, дарованные королевской властью, сделав однако, после
длительных дебатов, исключение для привилегий писателей. Спустя
некоторое время законом им был определен им срок и предел.

Конституция США, принятая в 1787 была враждебна всем и
всяческим монополиям и прививилегиям, однако давала Конгрессу
право

“поощрять развитие наук и полезных искусств
посредством выдачи на ограниченные периоды времени авторам и
изобретателям исключительных прав на их сочинения и открытия”
(The Congress shall have Power . . . To promote the Progress of
Science and useful Arts, by securing for limited Times to
Authors and Inventors the exclusive Right to their respective
Writings and Discoveries).

И до сих пор эта норма
является основополагающей, постоянно цитируется во время
слушания патентных и копирайтных тяжб. На основании этой
конституционной нормы в 1790 году принял закон об авторском
праве, а в 1792 — закон о патентах. Однако лишь к 1831 году,
решением Верховного Суда по делу “Whitney против Emmett” было
установлено, что Конгресс не только имеет право
выдавать патенты, но и обязан это делать на равных
основаниях по отношению ко всем гражданам.

В России, первые закон об авторском праве был принят в 1830
году. Он представлял собой приложение к пункту четырнадцатому
“Цензурного Устава”, озаглавленное “Положение о правах
сочинителей”. Первый закон “о привилегиях на изобретения” был
принят в 1812 году.

Период международных исключительных прав — с конца XIX по
60-е годы XX века.
Виды и характер устанавливаемых
различными государствами исключительных прав
стандартизируются. Создаются многосторонние дипломатические
союзы государств, призванные с одной стороны унифицировать
охрану исключительных прав в разных государстве, а с другой —
распространить эту охрану на возможно большую территорию,
обеспечив граждан каждого из государств исключительными правами
и за границей. С увеличением числа членов этих союзов, нормы
конвенций приобретают характер империатива, условий, которых
каждая страна принуждена выполнять ради сохранения статуса в
международных отношениях, независимо от того, действительно ли
участие в конвенции приносит ей пользу. По поводу условий
наиболее авторитетных конвенций идет постоянная дипломатическая
борьба.

Период экспансии интеллектуальной собственности — с 60-х
годов XX века по настоящее время.
Исключительные права
перестают быть специфической принадлежностью только некоторых
отраслей хозяйства, как было до сих пор, и начинают оказывать
влияние на все стороны общественной жизни. И, в особенности, на
экономику. Сто лет назад вся “интеллектуальная собственность”
могла удостоиться полустраничной сноски в толстом
политэкономическом труде. Сейчас, только непосредственная
торговля исключительными правами составляет восьмую часть
экономики США. Возникает до десятка новых исключительных прав,
область действия существующих значительно расширяется. Границы
различных исключительных прав начинают размываться. Производятся
попытки формализовать в качестве исключительного права
коммерческую тайну.

Начало этого этапа обычно связывается с основанием в 1967
году ВОИС — Всемирной
Организации Интеллектуальной Собственности
.

Организация эта была создана на основе существовавшего с 1893
года бюро, хранившего текст и осуществлявшего административные
функции Парижской и Бернской конвенций. В течении семидесяти с
лишним лет эта маленькая контора из семи сотрудников
существовала, не привлекая к себе особенного внимания. Момент ее
преобразования в ВОИС совпал с выходом на международную арену
крупных издательских (в том числе аудио- и видеоиздательских)
корпораций. Практически одновременно, с этим, с разрывом в
несколько лет (что для многосторонних международных договоров
является сущей безделицей) был заключен целый ряд договоров,
связанных в основном со “смежными правами” и патентами.

Последняя волна расширения исключительных прав началась где-то
в середине 1990х годов и, по видимому, проходит свою кульминацию
сейчас. Популярным является мнение, что эта волна связана с
развитием компьютерных и интернет-технологий. Это утверждение, в
общем, не лишено определенной логики. Действительно, большинство
конвенций, учрежденных в это время, связаны, так или иначе, с
новейшими способами представления информации — компьютерами,
цифровыми сетями связи, цифровым и спутниковым вещанием. Однако
сведение дела исключительно к технологическим новшествам будет
неправомерным. В это же время происходит целый ряд расширений
исключительного права, имеющих малое или вовсе никакого отношения
к высоким технологиям, таких как удлинение срока действия
авторских прав или сокращение случаев свободного использования
произведений и изобретений.

Интеллектуальная собственность и имущественные
отношения.

Надо подчеркнуть, что словосочетание “интеллектуальная
собственность” не распадается на два отдельных слова, а является
единым термином, лишь метафорически связанным с понятиями
“интеллект” и “собственность”.

Собственность и связанные с ней вещные отношения совершенно
независимы от исключительных прав. Можно сказать —
ортогональны им.

С другой стороны, вступая в гражданский оборот,
исключительные права становятся предметом сделок и обязательств,
формируя при этом права и отношения, по своей природе
имущественные, то есть отчуждаемые и имеющие денежную
оценку. Степень этой отчуждаемости, впрочем, зависит от
конкретного исключительного права и конкретной
ситуации. Наиболее полно имущественные отношения развиваются в
патентном праве, где патенты могут продаваться и покупаться
практически с той же легкостью, что и любое недвижимое
имущество. Наименее “имущественно” авторское прав, где
произведение навсегда остается так или иначе связанным с
личностью автора. При этом, однако, следует отличать собственно
исключительные права от возникающих на их основе имущественных
отношений. Более подробно это различие будет продемонстрировано
при изучении патентного законодательства? где это различие
проявляется в развернуто форме, при описании отношения между
правом на патент и правом из патента, между исключительной
лицензией и продажей патента. В других исключительных правах
“имущественная” сторона может быть выражена в меньшей степени.


Примечания

1  
обычно — в контексте
налогообложения

%d такие блоггеры, как: