Browse By

*11*

#явыхожу

© Сиван Котовский

© Сергей Копысский (иллюстрации)

Опять не успеваю за событиями. Это к тому, что говорящая лошадь бухтела, — мол, «протесты затухают». Может, и «затухают», ей из цирка виднее, наверное, хотя зачем им в цирке министр иностранных дел — непонятно. События, однако набегают с такой скоростью, что за один раз в неделю и не отрефлексируешь, а больше у меня не получается. И картинку можно только одну нарисовать. При том, что без «затухающих» протестов значительной части этих событий бы и не было.


События в Боровой, хотя и произошли на прошлой неделе, уже кажутся чем-то эфемерно отдалённым. Тем не менее, они содержали в себе важный смысловой оттенок, придавший законченность картине озверелого государственного террора, разворачивающегося на наших глазах. Собственно, именно они, как мне кажется, наложили последние мазки на портрет оккупационных властей, и даже покрыли его лаком.

За период относительной легитимности — с середины 90-х — его величество и прихлебатели усердно внушали народцу, что за пределами Второй мировой войны истории у него как бы и нет. И то — даже не всей войны, а примерно с 1944 года. Наиболее помпезно праздновались два праздника в году, этой войне посвящённые, и проводились эвенты поменьше, для чего был выстроен специальный «Диснейленд» — «линия Сталина». Под это дело хороший праздник 9 мая был лишён даже намёка на скорбь по погибшим, изгажен до полного непотребства, и превращён в эдакий милитаристский Марди Грас, ну а 3 июля вовсе стал чем-то вроде дня освобождения Минска лично Лукашенкой. От кого — было уже не важно. Денег не жалели: танки, авиация, унитазы на грузовиках. Ну, а кроме этого — отдельный специальный курс про войну в учебных заведениях, новый музей (с передачей хорошего куска земли в центре города кому надо) и прочие идеологические радости.

Оно, конечно, — по пути раздутого милитаристского карнавала Беларусь пустилась пораньше России, но та скоро догнала, ещё и превзойдя имперским размахом маразма. После штурма плоского рейхстага и его ремейков в провинциях даже сравнивать эти две идиотии стало неудобно.

Ну и вот — за что боролись, на то и напоролись. Зверства безликих садистов в чёрном, кровь и увечья мирных протестующих, разумеется, вызвали в массовом сознании недвусмысленные ассоциации с «карателями» и «фашистами», но слова были в последние годы так затасканы пропагандой, что им не хватало блеска. А вот отключение воды в Новой Боровой и её блокада сразу срезонировали — и с Брестской крепостью, и с известными распоряжениями вроде «Вода в этом колодце только для немецких солдат. Вода для крестьян в колодце на другом конце деревни».

Однако, с эстетической точки зрения, тут есть нюанс. Поскольку все архитекторы режима люди (?) слабо приспособленные к мыслительной деятельности, оккупация у них получилась в основном скопированная с советских фильмов о войне. А поскольку они ещё и диковатые в культурном плане, то с плохих советских фильмов. Как бы они ни пыжились, у них не получится выдавить из себя Мюллера в исполнении Броневого, с его иронией и интеллектом. Максимум, что получается у всех форменных обер-негодяев, так или иначе засветившихся в СМИ со своими людоедскими интервью — это немецкие генералы из эпопеи Озерова и им подобных поделий советского кинематографа: когда второстепенные актёры, живущие часто в коммуналках и ездящие в набитых автобусах, изображают потомственную прусскую военную аристократию. Одетые в перешитые милицейские фуражки с черепами, увешанные неуставными наградами, они произносят какие-то нелепые пафосные речи с обещаниями «сокрушить», «захватить», «уничтожить» и обязательным упоминанием фюрера.

Оккупантам, с которых весь этот людоедский карнавал скопирован, было намного легче. У них всё-таки была родина. Плохая или хорошая, но там о них помнили, ждали, им сочувствовали. Тут их боялись, избегали, кого-то убивали, но им было куда вернуться в случае победы или поражения. Куда будут возвращаться эти? А возвращаться с войны, которую они развязали тут, всё равно придётся. Раны, которые они нанесли — из тех, которые долго не заживают, и постоянно напоминают о себе. Эйхман, Цукрус, Демьянюк, Васюра и многие им подобные даже не допускали мысли, что люди, обречённые ими на мучения, бывшими пылью у них на сапогах и пеплом за их спиной — как им казалось в 1942, 43, 44, даже в 45, — когда-то будут их казнить по решению суда, убивать в изгнании, преследовать в суде, даже вытащив из дома престарелых.

Вполне возможно, что они это уже осознают, но не видят выхода для себя, хотя это уже неважно. Эта вагонетка должна доехать до конца. Пока они едут вместе, но время, когда каждый из них должен будет выбрать свою дорогу, всё равно наступит.

*

Если мои тексты помогают вам поддерживать оптимистичное настроение в отношении происходящего в стране, и вы считаете, что они могут мотивировать ещё кого-нибудь, сделайте репост, пожалуйста, — рамках проекта «журналистика без вымогательства».

28.11.2020

%d такие блоггеры, как: