Browse By

Арабы восстали. Где исламисты?

Более чем знаковый текст из более чем знакового источника. Для удобства читателя враньё выделено жирным красным шрифтом.

Первое мирное и успешное народное восстание против одного из диктаторов арабского мира ещё и потому является важной новостью, что в нём нет исламской составляющей. Публичное самосожжение молодого тунисца — несмотря на высшее образование (ссылка), вынужденного заниматься уличной торговлей зеленью — напоминает нам буддийского монаха во Вьетнаме в 1963 и Яна Палаха в Чехословакии в 1969. Это поступки, символизирующие нечто прямо противоположное тому, чем являются самоубийственные теракты, ставшие визитной карточкой современного исламского терроризма.

Эти жертвоприношения не несут никакой религиозной подоплёки: ни чёрных или зелёных тюрбанов, ни белой, похожей на саван, галабии, никакого «аллаху акбар!», никаких призывов к джихаду. Это индивидуалистический, совершенно отчаянный протест, без всяких отсылок к спасению или раю. В данном случае самоубийство — ультимативный акт свободы, обличение диктатора и призыв к обществу — «восстаньте!» Это призыв к Жизни, а не к Смерти.

Желание избавиться от властвующих клептократов

Во время антиправительственных демонстраций в Тунисе не звучало никаких призывов к созданию исламского государства, Халифата, не было людей в саванах, готовых повиснуть на штыках, как в 1978 в Тегеране, ни слова о шариате или исламском законе. И, что характерно, большинство не призывало «к свержению американского империализма». Ненавистный режим обладал в глазах протестующих собственной субъектностью, обретённой в результате страха и пассивности, а вовсе не представлялся марионеткой французского или американского неоколониализма, несмотря на поддержку французских политических элит. Вместо этого протестующие требовали свободы, демократии и возможности выбирать между различными политическими партиями. Ещё проще говоря, они хотели избавления от семейки клептократов у власти: «Dégage!» — «Убирайся!» — было решением, которое поддерживал весь народ.

В этом обществе, хотя и мусульманском, не заметно никаких «исламских культурных особенностей». Когда из длительного изгнания на Западе вернулись настоящие исламские фюреры (да-да, они сидят на Западе, а не в Саудовской Аравии или Афганистане), все они — как, например, Рашид Гануши — говорят о выборах, коалиционном правительстве и стабильности, и особо не стремились лезть кому-нибудь на глаза.

Нет никакого «третьего пути» между диктатурой и демократией

Значит, исламисты исчезли? Вовсе нет. Но в Северной Африке большинство их стали демократами. Разумеется, продолжают существовать и действовать маргинальные группировки, упорно следующие путём глобального джихада и рыщущие по всему Сахелю в поисках рекрутов. Но население их не поддерживает. Поэтому все они болтаются по пустыне.

Невзирая на факты, именно эта уличная гопота рассматривается в качестве стратегических противников западными правительствами, не располагающими никакой долговременной стратегией. Другие исламисты распрощались с политическими амбициями и захлопнули за собой двери, изолировавшись в богомольном, консервативном, но аполитичном дискурсе сугубо частной жизни. Они натянули бурку не только на своих женщин, но и на всю свою жизнь.

Огромное большинство прежних исламистов выбрали тот же путь, что и поколение, основавшее в Турции Партию Свободы и Справедливости (АКР — Эрдоган, Гюль, Давитоглу. — В. Д.). Нет никакого третьего пути между демократией и диктатурой. Или диктатура — или демократия. Понимание несостоятельности политического ислама находит глубокий отклик в молодом поколении — поколении протеста в Тунисе. Молодое поколение арабов вдохновляется не религией и не идеологией, а надеждой на мирный переход к приличной, демократической, «нормальной» форме правления. Они хотят быть похожими на всех остальных людей.


Тунис — поворотный момент в истории арабского мира

Революция в Тунисе открывает правду о сегодняшнем арабском мире: терроризм и утопическое настроение «конца света», чему мы все были свидетелями на протяжении последних лет, происходят вовсе не из реально существующих общественных тенденций на Ближнем Востоке. На Западе радикально настроенных мусульман гораздо больше, чем «дома». Конечно, картина меняется от страны к стране. Поколение политического ислама заметнее в Северной Африке, чем в Египте или Йемене, и не видно в Пакистане — стране на грани катастрофы. Но везде в арабском мире, на Ближнем и Среднем Востоке, заявляет о себе поколение, протестующее против диктатур и не выдвигающее исламских лозунгов.

При этом нельзя утверждать, что нет никаких проблем. Каков механизм выдвижения лидеров, что воплотят в жизнь чаяния народа? Как избежать анархии? Как восстановить политические и социальные связи, целенаправленно разрушенные диктатурой, как возродить гражданское общество?

Тунисская революция ставит, между тем, главный и неотложный вопрос: почему Запад поддерживает едва ли не всех диктаторов на Ближнем Востоке, в то время как волна демократизации вздымается над регионом? До сих пор звучавший ответ — потому, что авторитарные режимы есть наилучшее средство против исламского потопа. На этом основании Запад поддержал аннулирование результатов алжирских выборов в 1990-м; закрыл глаза на фальсификацию выборов в Египте; игнорировал выбор, сделанный жителями Газы. (В Газе пришёл к власти ХАМАС, радикальная исламская военизированная группировка, поддержанная, прежде всего, Ираном и Турцией. — В. Д.)

В свете тунисского опыта такое отношение необходимо пересмотреть. Во-первых, репрессивные режимы — вовсе не такой уж надёжный демпфер исламизма. Они могут рухнуть в любой момент. Кроме того, следует спросить: от чего защищают эти режимы, если новое поколение не настроено исламистски и выступает за демократию? Тунис — это поворотная точка в истории арабского мира. Но события в Тунисе должны стать переломным моментом и для Запада. «Реалполитик» сегодня — это поддержка демократизации на Ближнем и Среднем Востоке.

Автор, Оливер Рой (Oliver Roy) — политолог, с 1984 года постоянно консультирующий французское правительство, профессор «Университета Европы», исследовательского института во Флоренции. Его предыдущая работа, переведённая на немецкий — «Святая простота. Политическая опасность религии, лишённой корней». Оригинал текста опубликован в международной версии «New York Times» — «International Herald Tribune».
 

%d такие блоггеры, как: