Browse By

Грозовой горизонт. «Абрамсы» в Химках?!

Прежде чем приступить к низведению, курощению и дуракавалянию ответить на столь сакраментальный вопрос, давайте проведём мысленный эксперимент и попытаемся ответить на другой вопрос, не менее сакраментальный.

Итак, ответьте — не мне, а себе, в первую очередь, — о чём вы думаете, когда слышите что-нибудь вроде этого?

Если вы устраиваетесь поудобнее и начинаете набрасывать план, какие книжки вам следует прочесть и какие курсы в какой последовательности пройти, чтобы переквалифицироваться — если вы этого до сих пор по собственному недосмотру и лени ещё не сделали — из «детей Марфы» в «дети Марии», то могу вас поздравить: вы нормальный человек.

Если же вместо этого вы принимаетесь вопить: «Проклятые буржуи! Опять придумали, как сжить нас со свету! Ни за что! Вперёд, в СССР! Победа! Родина! Сталинград! Самобытная цивилизация! Православие или смерть! Евразийские ценности! Традиция! Не трожь святыни! Жиды вырождают гоев! Пидарасыыыы!!!» — то поздравить мне вас не с чем. Остаётся поздравлять нормальных людей, у которых будут ещё рабы — до тех пор, пока не окажется дешевле заменить их роботами. После этого вы, конечно, вымрете, и я не уверен, что даже ваши дети, буде вам удастся их завести, станут сильно горевать по таким родителям.

Поскольку большинство русских (ну, хорошо, большинство — насколько я могу судить) вместо того, чтобы думать, начинает рефлекторно вопить (см. комментарии), поневоле приходишь к выводу, что Софья Власьевна отучила русских думать так, как должны думать господа времени и пространства, и выдрессировала образцовых холопов.

Я вас достаточно разозлил? Отлично. А теперь — собственно, к телу делу.

Сергей Анисимов («Вариант «Бис») поделился с читателями своим видением будущего:

Начата последняя глава книги «За день до послезавтра», которую я пишу уже давно. Это первая часть дилогии «Абрамсы» в Химках», — вторая часть (уже начатая) будет называться «Умереть стоя». В последнее время я понял, что писать это мне реально страшно.

А потом у нас с Сергеем состоялась коротенькая переписка.

Интуиция не обманывает Сергея Анисимова: мир действительно стремительно меняется, и уверенности, что эти перемены — к лучшему (как минимум для России), нет никакой. Понятно, что, как русский человек, Анисимов в первую голову озабочен перспективами России и возможными катаклизмами на её извилистом пути обратно в клуб центральных держав, место в котором для России отнюдь не гарантировано. Поэтому не вызывает удивления использованный Анисимовым литературный приём — перенос конфликта на знакомую почву и в известный (автору) антураж гитлеровского нашествия, на этот раз изображаемого в виде открытого, «горячего» конфликта России с НАТО как олицетворением «Запада» (или Европы). Однако здесь нужно внести ясность: это именно литературный приём. Хочу заверить Сергея и всех преданных поклонников его творчества: «Калининград» будет мирно, без всяких танковых клиньев и обменов ракетными залпами, инкорпорирован в парадигму Новой Европы — Европы Регионов, медленно, но неуклонно сменяющей прежнюю парадигму «Европы Наций». И произойдёт это по историческим меркам довольно скоро — в течение ближайших 10 — 15 лет, причём исключительно по желанию и благодаря демократическому волеизъявлению жителей региона, окружённого Европой со всех сторон. Больше того: де-факто, как минимум — экономически, это уже произошло. А тот, кто попробует противиться этому вполне объективному порядку и силе вещей, будет выглядеть даже не страшно, а просто глупо. Забавно, что насильственная русификация Восточной Пруссии посредством иммиграции, предпринятая в эпоху СССР, закончилась пшиком: будучи «русскими по крови», жители региона за два десятилетия после падения «железного занавеса» превратились в периферийных, но европейцев. И это не моя выдумка, об этом свидетельствует лично исследователь культуры несопоставимого со мной масштаба:

Но когда я бывал в Кёнигсберге, увидел, к своему удивлению, — я думал, это остался какой-то аппендикс и ничего интересного, отпадёт, — ничего подобного, там возникла очень своеобразная субкультура, в большой дружбе с поляками и совершенно не склонная к евразийству и т. д. И масса мыслящих людей там оказалась. Причём, откуда они там взялись? От своего местоположения, от «вдвинутости» в Европу, не то, что там были какие-то семьи со старыми традициями — нет. Родители были просто строителями, которые из руин возрождали город, а дети их, находясь в контакте с живой Европой, получились более европейско-ориентированным кусочком России. (Г. Померанц)

Тут уж поневоле начнёшь задумываться о пресловутом «воздухе Европы»…

Впрочем, это отдельная тема.

Преимущественная зона конфликта, который уже идёт, находится не в России и не на её непосредственных границах, а на Ближнем Востоке. Россия в этом конфликте занимает непривычное ей периферийное положение, вполне соответствующее её нынешнему периферийному же, несмотря на наличие внушительного ракетно-ядерного потенциала, статусу. Многим и в России, и за её пределами периферийная роль России в этом конфликте — нож вострый. Лишь самые дальновидные и здравомыслящие из русских рады периферийности России в этом конфликте: кои-то веки Россия может (пока) относительно спокойно заниматься экономическим и государственным строительством, а используя ситуацию, когда высоким дерущимся сторонам до неё пока, непосредственно, по большому счёту, нет дела. Однако Кремль, как мне представляется, к числу этих немногих не относится.

Не могу не согласиться и с тем, что ситуация на Ближнем Востоке крайне взрывоопасна. Но вот о причинах этой взрывоопасности, мне кажется, следует порассуждать.

В рамках этой реплики я не стану пичкать читателей академическими выкладками и тоннами статистики, ограничившись сугубой аксиоматикой.

Самая главная, корневая проблема Ближнего и Среднего Востока, включая прежде всего Пакистан и Иран (Бангладеш, Индия, Индонезия, Египет и пр.) — это жуткий, трудно представимый со стороны демографический перекос. В этом «гроссрегионе» мы имеем сегодня едва ли не 500-миллионную армию молодых мужчин, изнывающих от вынужденного, инфраструктурного безделья и принципиальной невозможности сколько-нибудь достойно устроить свою жизнь. Выяснять, почему всё обстоит именно так, сейчас не время, хотя «вина» центральных держав начала ХХ века — Франции, Великобритании и России — за прерванный мирный немецкий Drang nach Osten должна быть когда-то, наконец, обозначена чётко и недвусмысленно. Гадать, что было бы, если бы, не имеет большого смысла, но инфраструктурный Восточный проект Второго Рейха был, на мой взгляд, единственным шансом этого региона, и второго шанса не будет. Впрочем, сейчас важно другое: понять, что страшное давление, испытываемое т. н. «элитами» этих стран, и отсутствие каких-нибудь способов разрулить эту гуманитарную катастрофу, транслируется на лидеров стран Залива (Саудовская Аравия, Катар, ОАЭ), располагающих огромными финансовыми средствами, но не готовых даже в самом страшном сне направить эти средства на решение указанной проблемы. Заливные набобы ощущают это давление как угрозу их личному благополучию (и не без оснований), и, естественно, ретранслируют её дальше, в Вашингтон, Лондон, Берлин, Париж, Москву, Пекин и т. д. А оттуда её уже чувствуем и мы с вами.

(Здесь необходимо заметить, что даже в случае изъявления владельцами богатств доброй воли и готовности выделить средства на инфраструктурные проекты, ничего не изменится: их просто-напросто некому осуществлять даже в том случае, если такие проекты будут созданы. Для этого нужны десятки тысяч учителей, медиков, специалистов самых разных областей профтехобразования и сопутствующий персонал, — а ничего этого нет и не предвидится. Пресловутое «некем взять» становится конкретным и осязаемым кошмаром, стоит только представить себе масштаб нависающих над «гроссрегионом» проблем, принципиально нетрасформируемых в «задачи».)

К сожалению, многочисленные личные и не очень личные встречи и беседы заставили меня с ужасом осознать, что этот сугубо материальный, лишённый всякого мистицизма, характер напряжённости экспертным сообществом что на Западе, что в России (очень условное определение, но воспользуюсь им для краткости), либо вовсе не принимается во внимание, либо занимает неподобающее своему значению место в оценках и прогнозах. В то время как второстепенным факторам — всяким «интересам», «радикальным исламам», «терроризму» и пр. — являющимся прямыми следствиями, а никак не причинами, уделяется явно излишнее внимание. Отсюда очевидным образом проистекает какая-то апокалиптическая детерминированность: из всех возможных решений принимается наиболее глупое, наиболее обусловленное «демокрацистической» индоктринацией и наименее адекватное реальности. Отсюда, в частности, проистекает совершенно идиотское предположение, будто внезапное наделение всех этих людей политическими правами в рамках процедуры прямых тайных выборов членов законодательных собраний и/или главы государства способно привести к какому-то снижению напряжённости. На самом деле всё обстоит с точностью до наоборот: СА и Катар совершенно сознательно нагнетают политическую составляющую, надеясь спровоцировать ту самую большую войну, в которой должны сгореть сотни миллионов лишних людей. А евроатлантические элиты, прямо скажем, с удовольствием перекладывают ответственность за это на шейхов и эмиров, — дух Мюнхена-38 витает над происходящим, и только слепой может этого не видеть.

Разумеется, усилия, дабы избежать широкомасштабной войны, предпринимаются, но в отсутствие внятной экспертизы они, на мой взгляд, просто обречены. И вот тут пора задаться первым вопросом: а кто с кем, собственно, будет воевать?

Очевидно, что арабо-иранская война, начнись она даже нападением Тегерана на Эр-Рияд, не принесёт желаемого результата: мы хорошо помним, что за 8 лет ирано-иракской войны при активной помощи и Запада, и СССР удалось убить всего каких-то жалких полтора миллиона народу. Это в масштабах «гроссрегиона» и его перенаселения просто никакой не результат. Ещё понятнее то, что, как ни примеривай и ни прикладывай, прямое противостояние между Ираном и США сможет «облегчить» регион разве что на десяток миллионов, да и то вряд ли. Каким же образом СА и сателлиты надеются устроить бойню для полумиллиарда?

Необходимо понимать, что война сама по себе является не самоцелью, а одной из целей саудовской клики салафитов-геронтократов. Как и у брежневского политбюро, у них очень мало времени. Во-первых, собственные годы утекают, словно песок между пальцев, а физиологическое бессмертие для этого поколения (уже точно) недостижимо. Во-вторых, мир стремительно (опять же, в историческом смысле стремительно) движется к независимости от нефти. В-третьих, западные элиты реально подустали от салафитских выкрутасов, игнорировать недовольство широких кругов своего собственного населения, от которого они куда больше, чем им самим хочется, зависят, просто невозможно: от 70% до 90% (только по опросам!) европейцев, американцев, канадцев ислам видели в гробу и в белых тапках, желательно вместе с вирусоносителями. В-четвёртых, социально-политическая база т. н. «радикального» ислама будет сокращаться весьма быстро — по мере того, как падает рождаемость и выбывает из трудоспособного возраста бОльшая часть составляющих пресловутый «злокачественный приоритет молодёжи». По совокупности всех этих факторов у саудов и прихлебателей есть, грубо говоря, примерно лет двадцать, чтобы канализировать инвазию, реализовать своё «численное превосходство» и добиться если не главенствующего, то хотя бы равновеликого положения в мировой элите, — равновеликого, естественно, положению западных элит.

Нет никакого сомнения, что сами арабские элиты никаких иллюзий в отношении возможностей своих «воинов аллаха» не питают: несмотря на многомиллиардные оружейные контракты, обучить имеющийся в распоряжении тех же саудов человеческий материал методам современной технологической войны невозможно. «Бородатые младенцы» необучаемы, превратить их в регулярную армию, где на первом месте стоит технология взаимодействия и согласованности усилий в бою — невыполнимая задача. Террористическую же мятежевойну на Западе развязать никак не удаётся, несмотря на гигантские финансовые вливания и потуги разномастных идеологов «умеренного» ислама. В этой ситуации арабские элиты ищут «слабое звено». Именно таким «слабым звеном», ахиллесовой пятой Запада является Россия.

На мой взгляд, в последние несколько лет СА предпринимает поистине титанические усилия к тому, чтобы использовать имеющиеся объективные предпосылки и превратить взаимное недоверие между Россией, США и Европой в прямую конфронтацию. Только столкнув Россию с Западом, можно ожидать полномасштабной войны, которая позволит арабским элитам реализовать свою двойную сверхзадачу: снизить демографическое давление, «утилизировав» лишнее население Ближнего и Среднего Востока, и стать вровень с западной элитой. Для того, чтобы сделать эту войну неизбежной, следует всячески педалировать и обострять российско-американские и российско-европейские противоречия, и надо признать, что у стран Залива имеются для этого весьма действенные инструменты: 1) «Кавказ», 2) «ислам» и 3) «углеводороды».

1. Раскачивая «Кавказ», СА стремится радикализировать т. н. титульное население России и создать атмосферу гражданской войны. Сегодня любому наблюдателю, способному сложить два и два, очевидно, что Кавказ, с его похожим на египетский или пакистанский «молодёжным нарывом», используется как салафитский нож для рассечения России по её «мусульманской печени» — региону Поволжья, Татарстана и Башкирии. При этом всеми способами, не гнушаясь любыми провокациями и не брезгуя самой несусветной клеветнической пропагандой, населению России внушается мысль о том, что война на «Кавказе» — это происки США и/или Европы. В такой атмосфере приход к власти в России сил, настроенных на конфронтацию с США, становится принципиально возможным.

Запад, Европа и США, со своей стороны, пытаются поддержать в России прозападные силы, в том числе надеясь заставить руководство России «бежать впереди паровоза» навстречу Западу («не можешь предотвратить — возглавь!»). Всё это, естественно, «раскачивает лодку», которая и так черпает воду бортами.

2. Раскручивание в России «исламского фактора» также работает на углубление противостояния России с Западом/США, но уже не только в политической, а и в культурно-идентификационной плоскости, что, несомненно, куда опаснее. Безумная болтовня про «сорок миллионов русских мусульман» ориентирована как на внутреннее — «мы не Запад», так и на внешнее — «Россия за мусульман» — употребление. Россия, осознающая себя (вдруг или постепенно, по мере развития ситуации) «исламской страной», становится мощным антизападным тараном, располагающим к тому же ядерным потенциалом, способным нанести Западу/США неприемлемый ущерб. Здесь как нельзя кстати приходится существующее в России (и в Кремле, и в обществе) довольно отчётливое настроение возглавить союз нерушимый голодных и вшивых, — и это не только и даже не столько фантомные боли периода «советского великодержавия» (об этом чуть ниже). Его активно расчёсывают в том числе посредством блогосферы, т. н. «патриотические блоггеры». Сирийский узел, завязанный СА и её сателлитами, демонстрирует, с какой лёгкостью можно добиться конфронтации между Западом и Россией (Ливия была в этом смысле во многом неудачной пробой сил). В то время как Запад в любом возникающем на периферии конфликте стремится как можно скорее перевести его из фазы активного противостояния в режим «вялотекущей демократической шизофрении», когда никакое согласованное внешнее действие попавшего «под раздачу» псевдогосударственного образования в принципе невозможно (как минимум, так видится Западу и его экспертному сообществу), — Россия своей внешнеполитической активностью объективно способствует затягиванию конфликта и радикализации его сторон. Запад — и не без оснований — полагает, что увязшие в «демократическом процессе» мусульмане будут чрезвычайно заняты взаимной резнёй вместо того, чтобы стройными толпами штурмовать западные бастионы, а вот для России из-за определённой прозрачности её южной и юго-восточной границ мусульманский хаос и его расползание как раз куда менее предпочтителен. Но вместо того, чтобы вести с Западом непосредственный дипломатический диалог по этим вопросам, Россия предпочитает поддерживать в любом случае обречённый сирийский режим, а Запад, со своей стороны, трусливо прячет голову в песок и отдаёт ситуацию на откуп СА.

3. СА и её сателлиты способны без особого для себя ущерба обвалить цену на углеводороды так, чтобы вызвать серьёзный бюджетный кризис в России, что сделает маргинализацию России ещё более вероятной. Однажды саудиты совместно с США такую операцию уже провели (середина 80-х), но сейчас положение иное. Единственная сила, способная помешать такому сценарию и мешающая — это США, которым невыгодно ни ослабление России с автоматическим усилением Китая и Европы, ни взрывной рост влияния и без того забравших себе много воли саудовских реликтократов. Хотя объективно ситуация в мире сейчас такова, что падение цен на УВ будет с восторгом воспринято всеми без исключения потребителями, включая Китай и Европу, и никакой поддержки на этом направлении Россия не получит, в т. ч. и от других добывающих стран, с которыми в последние годы выстраивались отношения (Иран, Венесуэла). Пойти на союз с Россией Иран решится лишь в том случае, если гарантированно получит от неё ядерный «зонтик». Разумеется, нынешнее руководство России столь далеко заходить не станет, а вот те, кто придёт ему на смену на волне патриотической демагогии — неизвестно. Неизвестность же — худшее из возможных состояний.

В какой комбинации все эти рычаги давления будут использоваться и с какой силой, я по недостатку прямых сведений указывать не возьмусь. Однако лично для меня очевидно: единственное, что интересует хоть Запад, хоть Восток в России — это её военный потенциал, особенно — ядерный арсенал. И если у Запада появятся — пусть самые ничтожные — подозрения на то, что это оружие может попасть в руки тех, кто обратит его против Запада, меры будут приняты самые серьёзные и безотлагательные, поскольку даже гипотетическая возможность подобного развития событий абсолютно неприемлема.

Мне представляется, однако, что и в случае такого жёсткого сценария появление «Абрамсов» в Химках — никому не нужное преумножение сущностей, и Запад (США) сумеет обойтись коррупционным и мотивационным инструментарием в отношении весьма узкого круга лиц, имеющих доступ к системе управления российским ЯОМП. Как любой продукт высоких технологий, ЯО обладает рядом неочевидных неспециалисту уязвимостей (расписывать их нет особого смысла). А вот система «Периметр» в руках у одержимых эсхатологическими бреднями религиозных фанатиков — это будет, пожалуй, посильнее «Фауста» Гёте. Недавно в Сети промелькнул сюжет об офицере РВСН, который на боевом дежурстве (в перерывах, конечно) слушал записи колокольного звона. Учреждение факультета православной культуры в российской Академии РВСН — явление того же порядка, и оно не может не настораживать людей, которым по должности положено просчитывать самые неприятные и пессимистические сценарии. На этот вынужденный пессимизм работает и частью полубезумный, частью хорошо проплаченный хор «экспертов» и «аналитиков», в кликушеском угаре твердящий мантру «разделаются с Сирией / Ираном / нужное вписать — примутся за нас!», при этом ни один из указанных персонажей ни разу не назвал ни одной внятной причины, по которой «злобные силы» захотят «приняться за нас». Поневоле возникает ощущение, что такой причиной могут — или должны?! — послужить настроения в обществе (как минимум, в его «голосистой» части), вызываемые самими «экспертными» камланиями.

Естественно, когда к этому хору присоединяются голоса людей талантливых, в обслуживании кремлёвских гульней прежде не замеченных, — таких, как Сергей Анисимов, — и люди эти с высокой степенью художественной достоверности начинают нагнетать обстановку — это не может не огорчать. И если (или уже «когда»?) ответственные за превентивные меры люди начнут отдавать соответствующие приказы, дабы упомянутые пессимистические сценарии предотвратить, осуждать их у меня язык не повернётся. И поэтому на рефрене «аааа, возьмутся за нас!» я хочу остановиться особо. Интересно выяснить: а есть ли у запевал из этого хора хоть какие-то основания для кликушества? Похоже, что есть.

Глупо, разумеется, выказывать неудовольствие тем, что Россия как «геополитическая единица» пробует вернуть себе статус игрока, распрощаться со статусом игрушки, обрести полноценную геополитическую субъектность. Таково «естественное желание» всякого государства — пример Катара может служить тому ярким доказательством. Проблема, как мне кажется, лежит несколько в иной плоскости, а именно — заключается в том, что Россия пытается делать это инструментами и методами, граничащими с самоубийством.

Возможно, здесь дело в ложно понимаемых долгосрочных интересах или вовсе в отсутствии понимания таковых. Для меня очевидно, что долгосрочный интерес России заключается в создании высококачественной среды обитания, развивать и поддерживать которую должно высокообразованное, ведущее преимущественно здоровый образ жизни культурное население, в должной мере владеющее технологиями, невозможными без всестороннего научного и информационного обеспечения. В обозначенной цепи никаким из звеньев нельзя пренебречь как менее важным. При этом населения не обязательно должно быть много сотен миллионов, поскольку на данном этапе развития цивилизации количество мало на что влияет (собственно, умелое меньшинство испокон веков управляло неумелым большинством). Важно именно качество.

Однако действия российских элит этим задачам, на мой взгляд, противоречат. Внешняя политика России сосредоточена если не на создании, то на всемерном поддержании очагов напряжённости в регионах, где добывают или через которые транспортируют энергоресурсы (не я один так полагаю). Разумеется, эти усилия не могут оставаться незамеченными. Россия посылает всем заинтересованным сторонам, игрокам и фигурам, недвусмысленный сигнал: наше оружие — энергетический шантаж, прямой и завуалированный. Но вот какая незадача: «запас» сукиных сынов у России отнюдь не бесконечен. Иран — последний. В то время как у Запада ручных и не очень сукиных сынов предостаточно, причём среди них есть необычайно отвратительные, способные при помощи идеологии т. н. «ислама» нанести России нешуточный урон — вплоть до дезинтеграции (как минимум, в нынешнем формате российской государственности).

Со стороны может показаться, что за игру сукиными сынами я российскую элиту осуждаю или пытаюсь пристыдить, но это совершенно не так. Я прекрасно понимаю, что, по большому счёту, единственный ресурс, необходимый государству — это время. Драгоценнее и важнее времени нет ничего. Будет время — будет и всё остальное. Поэтому к использованию государством (Россией) ситуации для того, чтобы выиграть время, никакой наблюдатель, мыслящий глобально, оценивающий положение на мировой шахматной доске, не может подходить с «обывательской» меркой «осуждения» за поддержку каких-то сукиных детей. Это непрофессионально и попросту глупо, к тому же попахивает применением «двойных стандартов»: что США, что Европа, ничуть не стесняясь, используют в своих играх и схемах режимы ничуть не менее одиозные и едва ли не более людоедские.

Вопрос не в том, поддерживает ли «Запад» «хороших», а Россия — «плохих», или наоборот. В конце концов, все эти «плохие» и «хорошие» — просто «дрова в костёр Истории», и судить о «дровах» следует лишь по тому, насколько хорошо они «горят», а не по тому, какой формы на них сучки и как они отполированы. Вопрос — совершенно в другом.

Вопрос — в том, как и для чего используется выигранное время.

Так вот, за то, как и для чего используется выигранное время, я российскую элиту даже не осуждаю — я её презираю.

Вместо того, чтобы вырабатывать идеологическое обеспечение «позитивной установки на развитие», о которой я говорил выше, делается ставка на архаику. Образно говоря, российская «элита» пытается «переархаить» арабскую, заливает пожар бензином, заигрывая то с православием, поощряя самые дикие, самые дорациональные силы внутри этой конфессии, то с исламом, создавая некие «проправительственные» исламские структуры. Последнее настолько противоречит не только духу, но и букве ислама, что создаваемые «структуры» вызывают у верующих мусульман в лучшем случае настороженность, если не враждебность. «Исламская улица» России беременна «идеей» присоединения к «всемирному халифату», и «перехватить управление» просравшим все прочие полимеры «россиянцам» не удастся. Любая осмысленная деятельность требует не манипулирования человеческим материалом, а его вовлечения — и чем сложнее такая деятельность, тем глубже и сложнее должна быть такая вовлечённость. Но не похоже, чтобы в российской «элите» господствовало такое понимание. Ровно наоборот: происходит массированное наращивание именно манипулятивного инструментария.

По-моему, очевидно, что заведение ОПК в школах, теологических кафедр в профильных технических ВУЗах и статей в УК, карающих за «богохульство», наряду с ввозом в страну на временное или постоянное хранение волосни «пророка», поясов «богородицы», «христовых гвоздей» и т. п. коррелирует с обозначенными выше задачами чуть менее, чем никак. Наряду с обрелигиванием (речь отнюдь не только о РПЦ МП!) населения раскручивается истерический «Культ Победы» со шнурками и галстуками в виде «георгиевских» ленточек, — ввиду отсутствия достижений в настоящем упор делается на прошлых заслугах, что, как известно, даже в судопроизводстве не учитывается. Создаются какие-то действительно карамбольские структуры, вроде «Партии Родителей» под патронажем Кургиняна (кстати, не раз уже с треском проваливавшего замыслы тех, кого этот персонаж «консультирует») или «Изборского клуба», где заседают петрушкообразные «традиционалисты» со щами в бороде. Но на примере Ирана хорошо видно, что сочетать архаизацию с прорывом в Шестой техноуклад невозможно: нужно, помилуй бог, выбрать что-то одно, поскольку картонные «истребители» и корявый фотошоп могут убедить в несказуемой мощи разве что самих дикарей, но никак не людей разумных. На этом фоне амбициозная программа перевооружения (точнее, ремилитаризации) выглядит тотально несбалансированной и справедливо подвергается экспертному разносу. Российские технологические возможности зачастую вторичны не только институционально, но и функционально, т. е. используют элементную базу, разработанную и произведённую за пределами России, и обещанные «через год-два» технологические «прорывы» звучат даже не как блеф, а как безумная болтовня какого-нибудь персидского пердунавзасаде.

Конечно, понять всю эту шиздобратию (российскую «элиту») очень даже легко: они надеются перехитрить, объехать на кривой козе не что-нибудь / кого-нибудь, а саму Историю. Хотят получить «вершки» — технологии, в т. ч. военные, первоклассную школу и науку, а «корешки» — свободу и произрастающую на её почве культуру, и методы воспроизводства этой культуры — гуманитарное знание, без коих никакие технологии, никакая школа и наука невозможны — оставить за бортом. Ничего не выйдет. Проверено лично тт. Сталиным и Берией: недостаточно выбивать зубы инженерам и вставлять им их опять, держать на жирном пайке за решёткой тоже не помогает — приходится обращаться к иностранным специалистам, обладающим, помимо знаний, ещё и культурой, и на их горбу въезжать с «Поехали!» на космическую орбиту. Вот эту неразрывную связь Культуры, Истории и Знания не смогла осознать (редкий случай, когда без тавтологий не обойтись!) советская «элита», а её плоть и кровь — «элита» нынешняя, по-моему, даже не пытается. (При этом та же самая «элита» буквально не вылазит из ницц и куршавелей, а её отпрыски — из оксфордов и гарвардов. Они настолько охамели и превознеслись в самоненависти, что даже места своего расселения принялись именовать чужими словами на чужом языке!) И, похоже, что это навсегда. Вековой мечте Московской орды — научиться всему «нужному» на Западе, да и повернуться к нему жопой — мечте, озвученной ещё Петром Первым — не суждено сбыться в первой «половине» — научиться (поскольку запустить у себя НТП в автоматическом режиме не выходит, несмотря на два столетия попыток) и суждено во второй: демонстрировать миру жопу как раз получается превосходно уже сейчас.

Крайне печально, что немалое число ярких литераторов поддаётся соблазну и активно, с выдумкой и огоньком, участвует в приматизации России, забивая в свои ворота один гол за другим. И я считаю своим долгом предупредить их об опасности такого участия.

По мере того, как «элита» будет посредством архаизации и завоза мигрантов превращать народ в быдло по заветам Адольфа Алоизовича, чтобы умел «считать до тысячи, расписываться и чтобы лёгкая музыка играла 24 часа в сутки», отпадёт надобность и в «идеологах». Почему отпадёт? Да потому, что последние 20 лет российской истории — это череда бесконечных упрощений. «Основным принципом русской жизни последних лет было неуклонное упрощение, деградация, упадок всего сложноустроенного и возврат к простейшим формам массовой активности, будь то хватательный рефлекс — или же, напротив, звериная ненависть к «укравшему нашу вилку и ложку» ©. Традиционанисты со щами в бороде могут праздновать победу. Они практически уже обеспечили «обвал в разинутую пасть, в тараканий подпол глубочайшего регресса». Естественно, никакого разнобоя на идеологическом поле они не потерпят. И вот этот конец карьеры очень хорошо чувствуют кургиняны и вершинины. Чувствуют, как захлопываются двери кремлёвского распределителя. А неизвестность пугает: когда ещё удастся пристроиться лизать задницы новых хозяев, да и удастся ли? Но с ними всё понятно, — а что движет литераторами, увлечённо рисующими картины нападения неизъяснимо злонамеренных НАТОвцев на «великую прекрасную Россию»? Я понимаю, что литературный талант не добавляет его владельцу автоматически ума, но ведь назвать доктора наук глупцом просто язык не поворачивается.

Я боюсь, мне не хочется, Платон мне друг и всё такое, но, похоже, действительно настало время назвать вещи своими именами.

Если эти люди искренне верят в то, что выкинуть такую державу, как Россия, на обочину истории можно исключительно посредством внешних усилий — они глупцы. Если они знают, что всё на самом деле иначе, и врут своим читателям — они негодяи.

На самом деле положение России — результат некомпетентности и даже предательства её элит, а вина русских — в том, что, выпав с «парохода современности» в начале прошлого века, они так и не смогли выдвинуть и воспитать новую элиту, способную их на этот «пароход» вернуть. Дегенеративная российская «элита» сама отказалась активно формировать реальность мировой политики — последний раз в 90-е годы, и элиты центральных держав, осознав это к середине «нулевых», совершенно справедливо утратили интерес к тому, чтобы тащить Россию за уши в первый мир, в партнёры, хотя такое настроение существовало — я за это ручаюсь. Никто никому ничего не должен, и завывания разнокалиберных литераторов, в том числе талантливых, о том, что «Россия спасла мир от коричневой чумы» одновременно с попугиванием собственных читателей «фашистским НАТО», никого не интересуют. И правильно не интересуют — тем более, что литераторы, ничтоже сумняшеся, требуют от центральных держав выписать России контрамарку в королевскую ложу, к тому же вечную — да не за нынешние, а за прошлые достижения. По-моему, ничего смешнее этих претензий вообще вообразить невозможно.

Российскую империю уничтожило то же самое зло, которое уничтожает сейчас Египет, Сирию, Тунис и другие охваченные «арабской весной» несостоятельные государства: демографический перекос в сторону молодёжи (мужчин), и, не устану это повторять, тотальное несоответствие уровня инфраструктуры буквально во всех смыслах, — нет возможности ни учиться, ни работать (за трудоустройство в Египте, например, молодые люди платят взятки, превышающие из годовой заработок!), ни создать семью. В конце XIX — начале ХХ в. уровень социальной компетентности русской элиты оказался неприемлемо низок, а недоразвитость социальных наук на Западе и полное отсутствие таковых в России (как и интереса к ним, и понимания важности такого интереса) не позволяла эту компетентность нарастить хотя бы методом «догоняющего развития». Даже сегодня демографическую подоплёку сотрясающих мир катаклизмов многие, в том числе вроде бы серьёзные люди, отказываются понимать и принимать, — труды специалистов класса Г. Хайнзона не пользуются надлежащим вниманием, зато всякие «политологи» и «демократисты» надувают пузыри псевдознания, и треск от их разрывов заглушает голос разума едва ли не полностью.

Вторая главная причина — тотальная зависимость русской экономической мысли от западной, как следствие — засилье западных технологий и западного капитала, зависимость от западной финансовой системы. Можно сказать, что у российской элиты были экономические интересы, но не было интереса к экономике, — и не надо мне рассказывать про барина, покупавшего французские веялки и немецкие сеялки: проблема в том, что покупал он не русские, которых не существовало, а то, что было, оказывалось сделанным по чужим чертежам и в любом случае на чужие деньги. О глубочайшей, опять же, инфраструктурной зависимости России от иностранного кредита писали при советской власти, но в этой писанине было слишком много идеологической трескотни, и здравая мысль в ней закономерно глохла. Между тем мысль эта проста и очевидна, как оглобля:

«Хотя западные экономические теории не пользовались доверием в широких слоях русского общества и воспринимались им, по словам замечательного мыслителя-славянофила С. Ф. Шарапова, как нечто таинственное, наподобие колдовства и чернокнижия, ничего взамен русское общество не предлагало, так как не имело собственного взгляда на финансовые вопросы. <…> Верховная власть волей-неволей санкционировала на веру ряд мероприятий, объёма и сущности которых не понимала не только она, но сами их авторы». (О. Четверикова, к. и. н., «1 августа 1914 года: возможен ли обратный ход российской истории»)

Такова сила вещей, превратившая Россию в вечного «догоняльщика». И в том, что выдающиеся характеристики «боевых человекообразных роботов» — имперской элиты — ранее обеспечивавшие им положение хозяев мира, перестали соответствовать велениям времени, не позволили им эту силу вещей вовремя распознать и нейтрализовать, виноваты не «пиндосы» и не мифические жидомасоны, а исключительно сами «боевые человекообразные роботы». И больше никто. Изучать и хотя бы копировать (раз уж своего ума нет) опыт британской элиты, сумевшей выстроить беспримерный в истории консенсус между грандами и пополо, и научившей пополо думать, как гранды, что обеспечило пребывание этой элиты в числе безусловных хозяев мира, они не захотели. Видимо, считали это «не царским делом». А затем их судьбу, словно заговоренная, повторила и советская псевдоэлита. И именно об этом нужно говорить, да что там говорить — орать благим матом на всех углах и перекрёстках. Но вместо этого авторы, наделённые литературным даром, ненавидят Америку и пугают сограждан сошествием с небес благословенного нашествием НАТО. То есть по-прежнему путают причины и следствия, «вершки» и «корешки», и впадают в беснование и неистовство, когда ваш покорный слуга имеет «наглость» им на это указать.

И нет, отвечаю я на невысказанный возможный вопрос, — я не забыл о «проклятии русской географии». О нём, на мой взгляд, как раз забывают пугатели: именно это «проклятие» делает «натовскую агрессию» невозможной. И западные элиты как раз тщательно позаботились о том, чтобы сумасшедшие вроде Наполеона и Гитлера больше никогда не сумели втравить их в подобную авантюру, и предпочитают договариваться даже с такими дураками, троллями и продажными, меркантильными ничтожествами, каких вытолкнула на вершину российской власти пресловутая сила вещей. Вопрос, конечно, в том, насколько эти тролли договороспособны.

Вместо осознания реальных причин катастрофы, постигшей Россию на рубеже ХХ в., «патриотическая общественность», от «коммунистов» и «империалистов» до «националистов» через «традиционалистов», продолжает ныть про жидов и грезить о «миллиарде русских». Зачем им «миллиард русских», они и сами не могут объяснить, точнее, не осмеливаются озвучить. Ну, хорошо, тогда это сделаю я — я ведь жидовская морда, мне можно:

«Миллиард русских» нужен дугиным-прохановым для того, чтобы русских можно было убивать, сколько захочется, в борьбе за очередную третьесортную «третьеримскую» химеру.

Больше ни для чего. В первую очередь — потому, что ничего действительно разумного «патриоты» придумать, насколько я понимаю, не способны.

То, что причины происходящего гораздо глубже и серьёзнее чьих-то желаний или нежеланий и уж подавно — литературных упражнений, я начал понимать относительно недавно. Когда-то же надо умнеть, не правда ли? Уж лучше поздно, чем никогда. И вот давеча я натолкнулся на фразу, в которой, словно небо в капле воды, отразилась вся суть происходящего на мировой периферии, к которой, как это ни прискорбно для русских, принадлежит сегодня и Россия:

Аs the United States matures as a global power, it will allow the regional balance of power to stabilize naturally rather than intervene if the threat appears manageable.

По мере того, как США становится глобальной силой, они допускают установление региональных равновесий без своего вмешательства — в случае, если [потенциально] угрожающая ситуация позволяет это.

Если вы не поняли, что это значит — читайте и перечитывайте до тех пор, пока не поймёте. Всё еще не поняли? Ладно, я объясню.

ВЫ НИКОМУ НЕ НУЖНЫ, КРОМЕ САМИХ СЕБЯ.

Глобализация привела не столько к взаиморазвитию, сколько к растущей день ото дня взаимозависимости различных, несовместимых друг с другом цивилизационных континуумов. Одни страны ушли вперёд, другие отстали, и порог преодоления отсталости становится выше день ото дня, — на мой взгляд, для многих он уже вовсе непреодолим. А одним из наиболее заметных результатов этого, в свою очередь, становятся постоянно нарастающие и ширящиеся вспышки насилия. «Мировая деревня», являя нам ярчайшие образцы дорационального, архаичного сознания, требует «всё поделить по справедливости».

Но не выходит каменный цветок. И похоже, что с этой взаимозависимостью, из-за которой требования «отнять-поделить» звучат всё громче, прямо на наших глазах будет покончено.

Оптимизация технологий и переход к шестому техноукладу приведёт к тому, что ресурсов — тем, кто такой переход осуществит — потребуется на порядок меньше. На этом фоне требование, высказанное одним из читателей очередной заметки об очередном буйстве «деревенщины», расставляет акценты совершенно недвусмысленно:

«Оставьте эти страны, наконец, в покое, и они там перебьют друг друга, они просто не могут жить на свободе!»

Этот принцип проводится в жизнь уже довольно давно и отражает складывающуюся по итогам ХХ века и первого десятилетия века текущего геополитическую ситуацию. Она характеризуется, прежде всего, глубокими и всесторонними изменениями в обществах как центральных, так и периферийных стран. (Я избегаю терминов вроде «развитые» и «развивающиеся», поскольку они суть лукавство или вовсе обман.) Эти изменения касаются буквально всего — от взаимоотношений на рынке труда и отношений к средствам производства до принципиальных подходов к построению межгосударственных взаимодействий. Как совершенно точно заметил tiradorrus, «благодаря глобализации и информатизации мир стал в десятки раз меньше», в результате чего «исчезла потребность в миллионах посредников, причём не только в конкретных людях, но в целых системах людей, государствах и даже регионах». И если ранее целью периферийной политики центральных государств было «взятие под контроль местных элит, то теперь элиты сносятся под корень, так как технически возможен прямой доступ к ресурсам».

Разумеется, центральные страны никогда не откажутся от возможности манипулировать периферией. Но теперь для этого совершенно не нужно тратить драгоценные (пока) ресурсы на удержание огромных территорий с никому не нужным населением и поддержания на этих пространствах хотя бы подобия человеческих порядков. Такое поддержание из прежде рациональной необходимости становится самой настоящей благотворительностью, а на что способны благотворители в отсутствие политической и социальной инфраструктуры и воли населения эту инфраструктуру создавать или хотя бы поддерживать, мы хорошо знаем на примере постколониальной Африки. И вместо того, чтобы заниматься «государственной» благотворительностью, Центр — и это, повторяю, уже происходит — сосредоточится на контроле над ключевыми позициями в нескольких регионах. При том уровне технологического и военного превосходства, которым обладает Центр по сравнению с «бородатыми младенцами» на периферии, даже вооружёнными ракетами, изготовленными по чертежам полувековой давности, это не так уж сложно. А всевозможные «неприсоединившиеся» элитки, вроде тех, что заседают в эти дни в Тегеране, весь никому не нужный «Третий мир» будет предоставлен сам себе. Кто выживет — тот и молодец. Кто не сумеет — его проблемы.

И не стоит тешить себя надеждой увидеть «Абрамсы» в Рублёвке в Химках. Не дождётесь. Не получится бесполезно и бесславно погибнуть в атаке на вражеский «Леопард» с крестоносной бронёй. Никто, дорогие авторы и сочувствующие, не собирается предоставлять вам такой замечательной возможности свалить всё на «врагов», ускользнуть от исторической и личной ответственности за происходящее на вашей земле, с вашим народом, от горьких, но справедливых упрёков, что придётся вам выслушать от ваших детей и внуков.

Потому что — ещё раз! — вы никому не нужны, кроме самих себя. И только от вас зависит, чем будет ваша страна — сияющим градом на холме или грязной вонючей помойкой посреди кладбища.

«Думайте сами, решайте сами — иметь или не иметь» ©.

%d такие блоггеры, как: