Browse By

Опять больна

Анализы сданы, диагноз поставлен. Лечения не будет?

Немного цитат.

У кого как, но у меня создаётся полное впечатление дежавю. Мы уже проходили этот этап в конце 80 годов. Один в один. Общество раскололось — но обсуждало не содержательную часть выступлений политиков, а исключительно сакральный вопрос «Верю — не верю». Одни уже не верят никому — и поэтому их не интересует, что именно предлагается властью, политиками и оппозицией в позитивном русле. Их запрос прост — «Долой». Вторые не верят — но обоснованно боятся — и поэтому также не интересуются, что предлагается делать — их запрос: «Не раскачивайте лодку, дайте им шанс. Они что-нибудь придумают».

Говоря иначе — разум отступает, остаются лишь инстинкты. Это и есть главный признак утраты легитимности — утрата доверия к власти вообще, утрата разумного отношения к ней — с точки зрения рациональных соображений и прагматических интересов. Остаётся лишь иррациональное отношение — что опасно как для общества, так и для власти. В таких условиях народ-богоносец вынес самодержца всея Руси, любимого Генерального секретаря, готов вынести Отца нации. Так же, как бедуины вчера боготворили своего шейха, а через полгода изнасиловали его напоследок штыком…

Но никакого решения — кроме, естественно, войны с врагами — не предлагается. Вместо решения — традиционное нытьё:

У нас нет альтернативы. Левый проект КПРФ архаичен и ничуть не менее опасен, чем реализуемый сейчас госкапиталистический. При этом у левых нет харизматичного лидера, способного решить вопрос доверия к власти через доверие к себе лично.

Парадоксально, но выход тем не менее есть. Рецепт восстановления утраченной внутри страны легитимности власти уверенно решается внешним врагом, против которого легко сплотить народ даже вокруг ещё вчера непопулярного лидера. Враг, конечно, может быть и внутренним — новые кулаки, оборотни в кабинетах, злобные гастарбайтеры… Поэтому, думаю, что объективно после 4 марта — кто бы в итоге не пришёл к власти — он будет решать вопрос сплочения.

© Эль-Мюрид

Между тем, давно понятно, что сказанное мной в общем о ситуации в мире совершенно соответствует происходящему, в том числе, и в России. Повсеместно идёт «нормальная» потеря управляемости, — старые механизмы регулирования общественных отношений, в целом сложившиеся пару тысяч лет назад и с незначительными косметическими изменениями доскрипевшие до наших дней, окончательно пришли в негодность, а новые, как и всё новое, рождается в муках, в крови и грязи.

Научно-техническая революция, начавшаяся в середине XIX века, и её прямая наследница — информационно-коммуникативная, набирающая скорость с середины века ХХ, поставила перед элитами наций вопросы, на которые нет, и не может быть ответа в рамках старой системы «князья — жрецы — купцы — работники». Естественно, это порождает известный вакуум смысла. Отсюда и попытки заполнить его первыми  попавшимися под руку троглодитами и вручить им знамя — в нашей реальности это термоядерная смесь узколобого средневекового начётничества, желания дать простейшие ответы на сложнейшие вопросы, тем самым сделав их принципиально нерешаемыми, и примитивного отнять-поделичества, именуемая исламом. Понятно, почему на это сделана ставка. Настоящая проблема элит состоит в том, что альтернативы свободе не существует.

Несвободный человек, раб — не способен творить. Новый мир нуждается именно в творцах: для дальнейшего развития человечества необходимо широко использовать научные знания, ранее не вовлечённые непосредственно в производственные процессы. Главенствующее место в производительных силах заняла нематериальная составляющая — разум человека.

Средства производства стали играть вспомогательную роль инструментов разума, выполняя функцию тиражирования продуктов человеческой мысли. Одновременно широчайшая и глубочайшая механизация труда заметно сократили использование труда физического, само содержание которого значительно усложнилось и сблизилось с содержанием труда умственного.

Но высокоэффективный умственный труд по своей природе требует наличия совершенно иных условий, нежели труд физический. Коротко говоря, наиболее существенным условием его эффективности является свобода. Именно эта потребность — а вовсе не заговоры «пиндосов» и «сионистов» — привели к распаду советской системы общественных и политико-экономических структур.

Нытьё и жлобство, столь распространённые в русском сегменте блогосферы, проистекают из огорчительного непонимания исторической детерминированности случившегося. Но «совки», к сожалению, не одиноки в своём непонимании основополагающих принципов развития и прогресса: мировые элиты (очень условный термин, но пусть будет для краткости) столь же интеллектуально беспомощны. Инспирированная ими после событий 1968-го года деградация образования обусловила потрясающе низкий уровень экспертизы, находящейся в их распоряжении: при наличии сверхъестественно эффективных манипулятивных медиа-технологий полностью отсутствует понимание, как использовать эту мощь и, главное, для чего.

Понятно, что сохранение власти является абсолютным императивом, — но в том-то и дело, что управляемость как раз утрачена, и утрачена потому, что старая система для этого не годится. Гуманизация общества, ориентация на потребности людей, движение в сторону свободы и демократии — не прихоть, не «разврат», а необходимое (хотя и не достаточное) условие дальнейшего развития. Обеспечение этих условий в обществе, ориентированном на приоритетное использование умственного труда и потребление его результатов, абсолютно неизбежно.

Но это же как трудно! Проще орать про «оранжидов» и жевать заплесневелое говно, сдобренное слюной Пургеняна.

В России же по целому ряду причин вместо договорной социальности — источника права — укоренилась «правовая» культура челобитной, службы взамен милости, «культура» институционализированного холопства. Вместо права — обязанность, хотя мы знаем, что прав без обязанностей не бывает, в России получился другой социальный порядок, порядок-ублюдок: обязанности без прав. И вот эта военная система, этот милитаризм — он, разумеется, не случаен, у него глубочайшие исторические корни, в русской истории масса событий, куча причин, этот милитаризм оправдывающих и делающих его принципиально безальтернативным.

Но надо понимать две вещи. Во-первых, милитаризм этот уже сдох: его могильщиком выступил сам советский режим, свирепо насаждавший западную по сути ментальность — образованность, техническую и бытовую культуру, что закономерным образом привело общество к смутному ещё — и до сих пор не всеми и не до конца осознанному — ощущению необходимости свободы.

Во-вторых, пытаясь оживить этот труп, невозможно построить современное, гибкое, эффективное государство «для народа». Власть в России использует милитаристский «ресурс», риторику осаждённой крепости, страны в кольце врагов — чтобы имитировать общенародный интерес, формируя оборонный нарратив политической реальности. Беда том, что этот сверху насаждаемый милитаризм лишь изредка наполнялся истинно общим интересом, во всякое прочее время лишь создавая иллюзию его. Сакральная «ценность» Великой Отечественной войны в том и состоит, что в ней они, интерес и милитаризм, действительно совпали по фазе. Но с окончанием войны исчезла и эта фазовая конгруэнтность, историческая форма русского государства вернулась в свойственное ей состояние фундаментальной неустойчивости. И эта неустойчивость, вызвавшая к жизни сегодняшний российский режим, продолжается.

В общем, мне уже всё происходящее до чёртиков надоело. Если Россия не желает преодолевать Шестой Технологический Порог, она может завернуться в знамя путинизма-или-чего-там-ещё и отползти на кладбище, только тихо и никого особенно не напрягая. Слёзы сентиментальных дураков, вроде меня, проливаемые по этому поводу, история без всяких сантиментов проигнорирует.

%d такие блоггеры, как: