Browse By

Хехехе :)

Фашизм — при всем своем иррациональном, мистическом мировосприятии — сугубо механистичен, ведь не в последнюю очередь он порождается отчаянным протестом примитивного сознания против непосильной для него сложности жизни. Крик души одного из современных русских нацистов, тоскующего по временам средневековья, "когда земля была плоской", говорит о многом. Безумная жажда упрощения доходит до логического предела — стремления к физическому уничтожению всего, что не укладывается в схему "плоской земли". Смерть — предел упрощения, торжество энтропии в борьбе с вырывающейся из-под ее власти жизнью.

Отсюда и свойственная для любой формы фашизма мертвящая, мелочная регламентация всякой деятельности. В научно-технической сфере во времена третьего рейха это привело к любопытным результатам. Нацистские ученые и конструкторы оказались способны доводить до высокой степени совершенства уже известные, условно говоря — "механические" системы: подводные лодки, танки, самолеты, даже ракеты. (В какой-то мере это были, конечно, "проценты на капитал": в 1933 году Гитлеру и его команде досталась страна с высокоразвитым машиностроением.) Но нацизм оказался неспособен к глубоким прорывам в области принципиально новых, "немеханических" систем и технологий — электроники, атомного ядра.

Английский историк Лен Дейтон отмечает, что в годы Второй Мировой войны немецкая наука в борьбе с английской потерпела полное поражение, и прямо указывает, что главной причиной была "странная политическая система нацистской Германии". Главенство идеологии, чудовищная заорганизованность и секретность в сочетании с неизбежной конкурентной борьбой ведомств, интригами, доносами приводили к распылению сил и катастрофическим просчетам.

"Немецкие ученые имели более высокий статус, чем их английские коллеги, — пишет Дейтон, — однако они не имели доступа во все военные учреждения — от сержантской столовой до кабинета министров, каким пользовались английские ученые. Трудно представить себе гражданских штафирок, указывающих лощеным нацистским штабным офицерам, что последние допустили те или иные ошибки или просчеты. А английские ученые сплошь и рядом делали это и поэтому имели возможность с поразительной быстротой доводить до боевых частей все сделанное ими в лабораториях. Это было следствием доверия, которое английские военные, бизнесмены и политики испытывали к ученым. Одним из результатов этого доверия была большая роль, которую сыграла радиолокация в битве за Англию".

Первый радиолокатор был создан в радиоотделе Британской физической лаборатории в 1935 году, и немедленно, в декабре того же года, последовало официальное задание министерства авиации — построить цепь радиолокационных станций на восточном побережье Англии. Уже в 1938 году цепь РЛС опоясывала Британские острова. Немцы же и летом 1940 года в ходе воздушной "Битвы за Англию" не сразу поняли назначение странных мачт на английском берегу и поначалу считали, что они служат для радиосвязи. (В самой Германии было тогда всего несколько примитивных опытных РЛС, которым немецкие военные не слишком
доверяли.) Когда немцы разобрались с назначением локационных станций и принялись их бомбить, судьба Англии на какой-то момент повисла на волоске.

К счастью, уже через несколько дней немецкие бомбардировщики перенесли свои удары на цели более важные, с точки зрения командования люфтваффе. Немцы тогда просто не смогли до конца осознать решающую роль радиолокации в противовоздушной обороне, и "это, — пишет Дейтон, — было одной из величайших ошибок, допущенных ими в войне".

Осенью 1940 года бомбардировочный натиск немцев стал ослабевать, в Англии почувствовали, что у противника не хватает сил. Это казалось удивительным: обе стороны несли в воздушных боях примерно одинаковые потери, а выпуск самолетов в Германии, по мнению англичан, должен был быть намного выше. Только потом выяснилось, что англичане, осажденные на своем острове, зависевшие от морских поставок сырья и материалов, под непрерывными бомбежками, уже в 1940 году выпускали самолетов почти вдвое больше, чем немцы, владевшие заводами и ресурсами всей Европы. Демократическая Англия не только смогла мобилизовать свою промышленность намного быстрее и эффективнее, чем тоталитарная Германия, превосходство духа свободы над духом фашизма сказалось и в превосходстве технологий.

При этом истребитель "Спитфайр" был лучше "Мессершмитта" Bf109, тяжелый английский бомбардировщик "Ланкастер" — гораздо лучше немецкого "Кондора", а самолета, подобного сверхскоростному, высотному бомбардировщику "Москито", немцы вообще не смогли создать. "Москиты" средь бела дня свободно летали над Германией на десятикилометровой высоте, недосягаемые ни для немецких зениток, ни для истребителей.

Первые реактивные истребители — английский "Метеор" и немецкий Мессершмитт-262" — были запущены в производство одновременно, в 1944 году, и даже внешне походили друг на друга. Но "Метеор" превосходил своего соперника в маневренности и управляемости, а турбореактивные двигатели англичан были гораздо надежнее немецких и развивали почти вдвое большую тягу. (Кстати, наши самые массовые реактивные самолеты конца 40-х — начала 50-х годов — "МиГ-15", "МиГ-17", "Ил-28" — летали
именно на английских двигателях. Лицензию на их производство СССР купил сразу после войны, когда еще не до конца остыло тепло союзнических отношений.)

Что касается пресловутых "Фау", то крылатую ракету "Фау-1" лучше всего характеризует выражение самих немцев "оружие бедняков": примитивный беспилотный самолет, неуправляемый (только рассчитанный на определенную дальность от взлета до падения), оснащенный простейшим пульсирующим воздушно-реактивным двигателем. Из-за малой скорости и высоты полета "Фау-1" их достаточно легко сбивали английские истребители и зенитки.

Вот баллистическая ракета "Фау-2", действительно, была серьезным достижением. Можно было бы сказать, что здесь немцы опередили своих соперников, если бы было кого опережать: созданием таких крупных ракет на жидком топливе в годы Второй Мировой войны никто, кроме немецких специалистов, и не занимался.

Источник

%d такие блоггеры, как: